Лев полностью

Он привёл себя в порядок перед зеркалом: умылся, почистил зубы, уложил волосы, попшикался сандаловым одеколоном и внимательно посмотрел на своё отражение: ничего странного? Подозрительного? Ни кругов под глазами, ни болезненной бледности – ничто не выдавало, что он вчера пил, что у него болит голова, что он хочет в ж…

Да хватит об этом!

В коридоре он снова столкнулся с внимательным взглядом Славы: пока шнуровал ботинки и надевал пальто, тот глаз с него не сводил. Лев всё боялся, что он припомнит. Но Слава подозрительно молчал. Выжидал.

Всякий раз, как он делал вдох, чтобы что-то сказать, Лев внутренне сжимался: вот щас, вот щас… Но Слава говорил совсем другое.

- Может, минералку возьмешь с собой?

- Давай.

Слава принес бутылку из спальни, Лев, щелкнув застежками на кожаном портфеле, убрал её внутрь: между маммографией и общим анализом крови. Посмотрел на Славу, стараясь при этом не сталкиваться взглядами.

- Ну, я пошёл.

- Подожди.

Момент настал. Сейчас он спросит: «Кстати, ты ещё не передумал?». Или (Лев не знал, что хуже) скажет: «Да, я знаю, что ты там дрочил».

Он повернулся к Славе и получил прощальный чмок в мягкие губы.

- Всё, теперь иди, - улыбнулся тот.

Он спешно вышел за дверь, и сразу вдохнул полной грудью: дома у него не получалось это сделать, от всех этих разговоров, переглядываний, недомолвок в квартире висела липкая атмосфера, в которой, как мухи в паутине, застревали любые его фантазии, и оставались там навсегда, как бесконечное напоминание о его бесстыдствах.

До онкодиспансера Лев добрался к часу, едва успев проскочить мимо регистратуры до того, как тётенька-оденьте-бахилы начнёт кричать: «У нас обед, куда припёрлися!». Артур ждал его на втором этаже в кабинете заведующей отделения: на двери висело имя Эльзы Арнольдовны, но мамы Артура на месте не было.

Проигнорировав едкое: «Хорошо выглядишь для утреннего похмелья», Лев вытащил перед ним рентгеновский снимок, листки с анализами и выжидательно посмотрел: давай, мол, рассказывай, доктор.

Артур взял снимок и на вытянутой руке поднес его к окну. Долго смотрел, прежде чем сказать:

- Ну да. Неоднозначно.

- Ага.

- А что, другие врачи не говорили, что подозревают опухоль?

Лев развел руками:

- Она ничего не говорила про опухоль. И я ей ничего не говорил про опухоль.

- Может, не хочет говорить, - предположил Артур, опуская снимок на стол.

- Кто не хочет? – удивился Лев. – Врач?

- Нет. Она не хочет говорить. Или слышать. Думает, что ты скажешь ей что-то другое, обнадеживающее.

- А я скажу? – уточнил Лев, имея в виду: «Может, ты видишь другие, не такие страшные варианты?».

Артур, прослушав его вопрос, задал свой:

- Почему биопсию не назначали?

- Не знаю. Может, потому что кормящая?

- А сейчас кормит?

- Нет.

- Надо биопсию.

Артур сел за стол, задумчиво глядя на снимок, и Лев, взяв из угла кабинета стул, сел напротив него. Спросил с надеждой:

- Не может там быть чего-то другого?

- Может, наверное, - ответил Артур, как показалось Льву, исключительно из жалости.

- У неё хорошие анализы, - Лев сунул ему под нос листок с печатью лаборатории.

Артур послушно глянул в него и сразу сказал:

- СОЭ повышен.

- Не сильно! – вставил Лев.

- Но повышен.

- А остальное вроде ничего, - упорствовал он.

- Но СОЭ – это рак, – Артур поднял на него погрустневший взгляд. Вздохнув, он указал на снимок: – И это, я думаю, тоже.

Чёрт.

Поникнув, он откинулся на стул, устало провел ладонями по лицу. Артур сказал, будто пытаясь забрать свой прогноз назад:

- Слушай, в любом случае: нужна биопсия. Пока рано что-то говорить, это просто догадки.

- Ты можешь выписать направление на биопсию?

Артур будто смутился:

- Давай лучше не я. Давай я к маме запишу, она заодно сама на всё это посмотрит.

Прикинув, какая очередь может быть на приём к доктору медицинских наук, Лев сказал:

- Там, наверное, долго будет.

- Я попрошу её найти время, - пообещал Артур. – Может, в середине следующей недели? Числа девятнадцатого?

Славин День рождения.

Лев покачал головой:

- Лучше после девятнадцатого. Любой день после.

Артур согласился, пообещал, что переговорит с матерью и позвонит для уточнения времени. Они скорбно замолчали. На фоне непростого разговора даже Артур потерял свою извечную, сквозящую в каждой фразе сальность, и теперь казался Льву приятным, сочувствующим человеком.

Лев забрал со стола снимок и анализы, сунул их обратно в портфель, оставленный на вешалке у входа. В тот момент, когда он это сделал, будто бы убрав из-под носа Артура навязчивое напоминание о драматичности происходящего, его похабный друг стал прежним. И, закинув ногу на ногу, спросил: - Кстати, как у вас всё вчера прошло?

- Что прошло? – раздраженно спросил Лев, застегивая портфель. – Я спал. Нормально спал. Спасибо, что спросил.

Уперев локоть в стол, Артур положил подбородок на ладонь и улыбнулся:

- Да не злись ты так.

Лев осёкся, напомнив себе, что Артур помогает, что сейчас и правда ни к чему спускать на него всех собак, и неожиданно для самого себя проворчал, возвращаясь на место за столом:

- Ладно. Извини.