Что не могло не радовать Льва: привыкнув к состоянию сестры, как к «обыкновенному», Слава повеселел. В первые недели они только и говорили, что о раке, прогнозах, шансах и вероятностях, но постепенно количество таких разговоров стало снижаться, и возвращались прежние: о друг друге, о будущем, о прошлом, о любви, о сексе – обо всём. Чаще всего, «прежнее» возвращалось между двумя курсами химии: пока у Юли был перерыв в три-четыре недели, все с предвкушением ждали результатов (помогло или не помогло?) и от надежд на лучшее они бодрились. Вот только не помогало. И, в конце концов, эти перерывы стали ассоциироваться с мрачными новостями:
В таком подвешенном состоянии Лев сдал госэкзамены и, не смотря на фоновый стресс, получил «отлично». В одной из ситуационных задач ему попалась пациентка с раком молочной железы, и он так хорошо справился с решением, что комиссия закрыла глаза на то, как он перепутал сахарный диабет с несахарным в другой задаче.
Когда он через пару недель вернулся с дипломом домой, Слава, увидев синюю «корочку», небрежно брошенную на комод в коридоре, вдруг начал устало извиняться:
- Блин, прости, прости…
- За что? – не понял Лев.
- Я так замотался, что всё пропустил, забыл про твои экзамены.
- Я понимаю, что тебе не до этого.
- Ты, наверное, переживал.
- Нет, вообще ерунда, - соврал Лев.
Он зашёл в ванную вымыть руки, а когда вышел, заметил, как Слава с любопытством разглядывает вкладыш с его оценками. Стало очень стыдно за свои несколько троек.
- Ты был на выпускном? – с тревогой спросил Слава.
Наверное, решил, что и этот момент его жизни он пропустил. Но Лев не был, о чём сразу же сообщил.
- Почему?
- Не знаю, там всё слишком пафосно, - поморщился Лев. – И я не хотел давать клятву.
- Гиппократа?
- Нет, - фыркнул Лев. – Это миф, никто её не даёт. Это клятва врача России.
- И в чём же ты не хотел клясться? – полюбопытствовал Слава, улыбнувшись.
Лев, остановился рядом с ним, облокотился на комод и сказал в шутку:
- Ой, там чё-то типа: я обязуюсь действовать в интересах своих пациентов, даже если они геи, и бла-бла-бла…
- Ну да, звучит ужасно, - покивал Слава. – Молодец, что не поклялся.
Лев преувеличенно вздохнул:
- Я расписался.
- Вы обязаны в ней расписаться?
- Да, без этого диплом не отдают.
- Ну, хотя бы вслух эти человеколюбивые мерзости не произносил, - утешил его Слава.
Лев засмеялся, обнял его со спины и поцеловал за ухом – в выемку между шеей и линией скул. Раньше он часто спрашивал: «Как сегодня Юля?», но ко второму месяцу болезни научился определять её состояние по Славе: если шутит и смеется, значит, сегодня не плохо.
Он прошёл в спальню, желая переодеться, и Слава несколько деревянно двинулся за ним. Остановившись в дверном проеме, он стесненно произнёс:
- Слушай, у меня есть просьба.
- Какая? – уточнил Лев, настороженный его тоном.
- Юле после химии плохо весь день, тошнит… Это пугает Мики.
Он сделал паузу и Лев посмотрел на него, как бы говоря: продолжай.
- Можно я буду в такие дни приводить его сюда?
Замявшись, он не сразу ответил:
- Эм… Да.
Слава тут же врубил свою тактичность:
- Если это будет мешать, я могу и не…
- Всё нормально, - перебил Лев. – Пусть приходит. Мне нужно будет готовиться к экзаменам в ординатуру, поэтому просто… постарайтесь потише.
«Постарайтесь потише»… Как же.
Весь июль Юля ходила на очередной курс химии, и несколько раз в неделю он готовился к тестированию под детские нечленораздельные визги: Слава играл с Мики в прятки, догонялки, драку подушками и в любимую игру Льва (потому что она была самой тихой) – в больницу. Последнее, видимо, было навеяно невеселыми событиями, связанными с Юлей, но Мики их тяжести совсем не осознавал, принимая происходящее с мамой за очередную игру.
- Я ачу ичить Йва! – доносился требовательный вопль из-за двери и Лев внутренне сжимался.
Слава мягкими уговорами убеждал Мики, что Лев занят, что он учится, что у него серьёзные экзамены, что ему нельзя мешать, однако Мики был непреклонен:
- Но он бойеет! – и врывался в спальню с пустым шприцем и фонендоскопом наперевес («Господи, это же мой фонендоскоп, где он его взял?» - мысленно ужасался Лев).
Слава виновато смотрел на него от двери, и Лев, делать нечего, отвлекался от учебников и переключался на Мики.
- Что у вас алит? – деловито спрашивал мальчик, втыкая дужки фонендоскопа в уши. Дужки не влезали, он морщился, но упорно пытался использовать инструмент правильно.
- Ничего, - мрачно отвечал Лев.
Слава негромко подсказал:
- Скажи, что что-то болит, быстрее отвертишься.
Лев вздыхал:
- Нога болит.
- Ага? – переспросил Мики, растерянно опустив взгляд на ноги Льва.
Кажется, ему не понравился такой ответ. Секунду подумав, Мики заявил:
- Ада пашушать, - и приставил головку фонендоскопа к груди Льва. – Нишышите.
- А зачем меня слушать, если болит нога? – не понял Лев.
- Нишышите! – прикрикнул Мики, а Слава подсказал:
- Не дыши.
Лев послушно задержал дыхание. Мики удовлетворенно кивнул:
- Шышите… Нишышите…
