Но самая сильная ссора между Мики и Славой случилась под вечер, когда ребёнок заканючил, что хочет есть. Слава в тот момент пытался готовиться к занятию в изостудии, поэтому Лев, мигом подобравшись, сказал:
- Я всё сделаю. Чем ты его кормишь?
- Там есть… - Слава задумался. – Макароны.
- Просто макароны? – удивился Лев.
Слава пожал плечами:
- Его устраивает.
Лев подумал, что макароны ребёнок ел не только сегодня, а все те дни, что не живёт с бабушкой. Врачебное сердце сжалось и ему пришлось вступить с Мики в коммуникацию.
Всякий раз, когда Лев пытался говорить с детьми, он чувствовал себя скованно и неловко. Так странно: вроде бы человек, а поговорить с ним по-человечески не получается, нужно тональности повышать, голос смягчать, переходить на «особый» язык (ну, на такой нежно-ласковый). Лев всего этого не умел, а если и пытался так делать, подражая другим взрослым вокруг, то звучал ещё глупее, чем без этого всего.
Вот и теперь, с Мики, он пытался поговорить по-взрослому:
- Что ты хочешь есть?
- Не знаю, – мотнул головой мальчик и громко стукнул игрушечным трактором об пол.
Лев поморщился от резкого звука.
- А что тебе обычно готовила… – он прикусил язык, чуть не сказав «мама». Поправился: – Бабушка?
- Котлеты.
Отлично, хоть какая-то конкретика.
- Значит, ты ешь котлеты?
- Ага.
- И если я приготовлю, будешь?
- Ага.
Лев нашёл в морозилке курицу, разморозил мясо в микроволновке, сделал фарш и приготовил котлеты – на пару. Он нашёл ту самую книгу, по которой учился готовить в семнадцать лет, когда впервые оказался в этой квартире, а там, в разделе детского меню, было написано, что котлеты для детей должны быть приготовлены на пару. Он так и сделал.
Но за ужином это вызвало проблемы. Мики посмотрел на них, высунул язык и поморщился:
- Это не как у бабушки! – кривя лицо сказал он.
- А как было у бабушки? – терпеливо спросил Лев.
- Они были золотистые, а эти белые!
- Просто бабушка их жарила, а это вредно. Я сделал тебе полезные.
- Почему вредно?
- Потому что при жарке в масле образуются канцерогены – это вредные вещества, которые могут вызвать рак.
Ну, что поделать, не мог он общаться с детьми по-другому…
Мики покосился на Славу:
- Мама умерла из-за котлет?..
Слава не оценил ни объяснений Льва, ни выводов Мики. Отодвинув свою тарелку, он грубовато придвинул Мики вместе со стулом ближе к столу – так, что мальчик почти уперся в него грудью – дал ему вилку в руки и строго сказал:
- Ешь.
Мики снова наморщил нос:
- Не хочу, это гадость.
- Ты не пробовал, – холодно ответил Слава.
- Я чувствую! – убедительно произнёс Мики.
Но Слава не убедился. Отодвинув стул обратно, он подхватил Мики подмышки, опустил на пол и оттолкнул.
- Тогда иди отсюда, – он отодвинул его тарелку в сторону. – Сегодня есть не будешь.
Мики захлопал глазами – они стремительно посветлели, наполняясь слезами. Слава, увидев это, ещё раз шикнул на мальчика:
- Иди в свою комнату.
Мики, сделав два шага назад, замусолил в руках края футболки и расплакался в открытую: издал протяжное хныканье, а по щекам побежали дорожки слёз. Слава отвернулся от него, потянулся к стакану с холодным соком и прижал его к виску, недвусмысленно показывая, как ему действует на нервы этот крик. Лев посмотрел сначала на Мики, потом на Славу – жалко было обоих. Поколебавшись, он встал из-за стола и увёл Мики за собой – как будто бы для того, чтобы тот не действовал Славе на нервы, но, на самом деле, чаша сочувствия к Мики неожиданно переполнилась. Конечно, он и ему на нервы действует, но что такого малыш сделал, чтобы выставлять его из-за стола и оставлять голодным? Ничего критичного, Лев сто раз такое видел, когда Пелагея была маленькой: «Это не хочу, это не буду, вот это гадость, от этого тошнит» – вечные приколы детей.
Оставшись наедине с Мики, Лев вспомнил, что не умеет утешать детей. Он никогда этого не делал. Младенцев качают на руках, потягивая на разный манер букву «А», но с четырехлетним такое не сработает. А что тогда делать? Неужели разговаривать опять? Кошмар какой-то.
Мики забрался в свою кровать, накрылся с головой одеялом и начал оттуда подвывать. Лев, чуть приблизившись, строго сказал:
- Не плачь.
Он не хотел говорить строго, но так получилось – из-за неловкости.
Вой стал пронзительней – не сработало. Сделав ещё один шаг к кровати, Лев повторил попытку:
- Ну, правда, не реви.
На этот раз Мики высунул заплаканное лицо из-под одеяла и обиженно спросил:
- А чё он такой?!
- Он устал.
- От чего?!
- От всего…
Мики спрятался обратно под одеяло и пробубнил оттуда:
- Я тоже от всего устал!
Льву стало его даже жальче, чем было. Он присел на самый край кровати и утешительно похлопал комок одеяла:
- Ну, ничего… Хочешь, чем-нибудь займемся?
Мики показал заинтересованное личико:
- Чем?
- Чем хочешь?
- Давай споём песенку!
- Песенку? – перепугался Лев.
Он был к этому не готов. Одно дело машинки по полу покатать или в ту же больницу поиграть, а тут… Песни петь!
- Бабушка со мной пела!
- Я не знаю никаких песенок, - оправдывался Лев.
- Вообще никаких? – не поверил Мики.
- Вообще.
- Ты что, глупый?
- Я не…
