Лев посмотрел на Катино лицо, вдруг ставшее таким детским (и даже чем-то похожим на обиженное выражение лица Пелагеи), и ему стало стыдно. Ясно, зачем он это говорил: он злился на неё. Ей достался целый месяц (или больше?) рядом с Шевой – вон сколько всего успели, и в презервативе, и без, и даже представлять не хотелось, чего они испробовали. А у него, у Лёвы, была всего одна ночь. Он знал его всю свою жизнь, любил несколько лет и всё, что ему досталось – одна ночь, после которой он умер. А какой-то шлю…
Яков перебил его мысли, мягко сказав Кате:
- Ты не умрёшь, даже если заразилась. Это уже не так опасно, как раньше.
- Боже, лучше бы я залетела, - прохныкала Катя.
- Может быть и залетела, кстати, - согласно покивал Яков. – Это тоже лучше проверить.
В общем, какой-то шлюхе досталось всё. Лёва совсем поник.
Власовский встал из-за стола и сообщил совсем неожиданную вещь:
- Спрошу у бабушки.
- В смысле у бабушки? – опешил Лёва.
Катя его поддержала:
- Да, в смысле у бабушки?
Но Яков, стоя в коридоре, уже кричал на кухню:
- Ба! У тебя никто в лабораториях не работает? Тут ребятам нужен тест на ВИЧ…
Бабушка потребовала, чтобы Яков зашёл на кухню, потому что «ничего не слышно, что ты там орёшь, у меня машинка стирает», и Власовский скрылся из поля зрения. Катя, повернувшись к Лёве, спросила с подозрительным прищуром:
- А тебе зачем тест на ВИЧ? Ты тоже колешься?
- Да, - сказал Лёва раньше, чем вообще успел что-то подумать.
- Понятно, - вздохнула Катя. И поучительно добавила: - Ты это зря.
- Учту.
Яков вернулся через десять минут, прошел к ребятам и, упершись кулаками о столешницу, деловито сообщил:
- Думаю, сделаем.
И действительно сделали – не в том репродуктивном центре, а в лаборатории, где берут анализы вообще на всё. Они с Катей пришли туда вместе и в этот раз никто не потребовал заполнять анкеты. Нужно было сказать кодовую фразу («Мы от Ульяны Ивановны» - бабушки Якова) и женщина на регистратуре, понимающе кивнув, попросила подождать вызова в коридоре.
Они сели рядом на металлические скамейки и Катя, теребя в руках край джинсовки, тоненько спросила:
- Ты боишься?
- Чего? – усмехнулся Лёва. – Кровь сдавать?
- Нет. Результата.
- Нет, - ответил он.
Соврал, конечно. Он ужасно боялся. Иногда страх был такой сильный, что он просыпался посреди ночи, весь мокрый, как от температуры, и тогда пугался ещё больше: может, это симптомы?
- Не боюсь, - повторил Лёва тверже.
- Ты смелый, - с уважением заметила Катя. – А я вся трясусь. Не хочу умирать.
От её жалобного «Не хочу умирать» у Лёвы сжалось сердце. Он подумал, что, наверное, нужно её как-то поддержать, ведь у неё и правда всё обстоит… пострашнее, чем у него. Но из процедурного кабинета выглянула медсестра:
- Кто первый?
Катя глянула на Лёву и быстро сказала:
- Иди первым, пожалуйста.
Он пошёл.
В белом, пахнущем спиртом, кабинете его усадили перед столом с пробирками и велели вытянуть руку. Медсестра, накладывая жгут чуть выше локтя, монотонно сообщала дежурную информацию:
- Результат будет готов в течение семи дней. Можете сами позвонить или оставить номер на регистратуре…
- Я сам позвоню, - нервно перебил её Лёва.
Он представил, как трубку возьмёт мать или, что ещё хуже, отец, а там: «Здравствуйте, спешим сообщить, что у вашего сына СПИД после секса с лучшим другом, всего хорошего».
Медсестра продолжала:
- В случае, если результат будет отрицательный, а с момента незащищенного полового акта прошло меньше полугода, лучше сдать повторный анализ через три месяца.
Лёва надулся: с чего она взяла, что у него был незащищенный половой акт? Может, он реально колется!
Забрав кровь в пробирку, девушка приклеила ему ватку на сгиб локтя и вызвала Катю. Они столкнулись в дверном проёме, и та испуганно спросила:
- Тебе уже сказали, что у тебя?
- Скажут через неделю.
- Через неделю?! – возмутилась она. – Да я сдохну за это время!
- От этого так быстро не сдыхают.
- Так я не от этого, я от страха, - выдохнула Катя и, услышав, как её торопит медсестра, заскочила в кабинет.
Лёва не знал, уйти ему или подождать Катю. Мозг твердил, что можно идти – она не маленькая, зачем её пасти? Сама дальше разберется. «Как трахаться же разобралась», — злобно добавлял Лёва.
Но что-то его держало, не давая сдвинуться с места. И тогда он, подчинившись этому ощущению, опустился на металлические скамейки.
Катя, выйдя из кабинета, обрадовалась. Тоже, наверное, думала, что он уйдет.
- Тебе сказали пересдать через три месяца? – спросила она, подойдя к Лёве.
- Сказали.
Он поднялся и оказался с Катей почти лицом к лицу: она была чуть ниже и смотрела ему на уровень подбородка, но всё равно – высокая для девчонки. Оба неловко помолчали, не двигаясь с места, пока Лёва, наконец, не спросил:
- Ну, встретимся здесь через три месяца?
- Да, наверное, - грустно ответила Катя.
- Пока, - он махнул ей рукой.
- Пока, - она махнула в ответ.
Но, конечно, едва он спустился с крыльца, как она догнала его в своей манере: шумно и со спины. Развернула Лёву за руку, к себе, и не попросила, а потребовала даже:
- Давай дружить!
Лёва опешил от такой прямоты.
