Лёва посмотрел на его худые пальцы, украшенные кольцами «под золото». Подумал, что ему не идёт. Потом перевёл взгляд на хмурое лицо.
- Похоже, твоя любовь безответна, - произнёс он.
Кама цыкнул:
- Хату менты пасут, поэтому здесь разойдёмся мирно. Но на улице будь осторожней.
- Спасибо за совет, - кивнул Лёва. – Ты тоже… береги себя.
Он, пятясь, вышел в коридор, толкнул дверь спиной и только тогда, оказавшись в парадной, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Хотелось бежать, но бегут только проигравшие, это он понимал. Поэтому шёл спокойно. Была ничья.
На кольце, где Краснопутиловская переходила в площадь Конституции, Лёва услышал, как его догоняют со спины. Крепко ухватившись за биту, он резко развернулся, готовый для удара и, услышав визг, также резко опустил руки.
- Ты дура что ли? – опешил Лёва, глядя на Катю.
Девочка чуть не плакала:
- Это ты идиот! Зачем замахиваешься!
- А ты зачем подкрадываешься?!
- Я не подкрадывалась! Я хотела спросить! Про ВИЧ, - её голос упал на последних словах. – Это правда? Про Шеву?
- Правда, - буркнул Лёва. – Проверься.
- А где?
Лёва назвал ей адрес того центра, куда они ходили с Власовским. Добавил:
- Без родителей не примут.
Катя растерялась:
- А у меня нет родителей. У меня только… он.
Лёва внимательней посмотрел на её лицо: на неровную губную помаду, на кривые стрелки, на толстогубый рот, вечно жующий жвачку. Потом посмотрел ниже, на всё остальное: та же джинсовая куртка, что при их первой встрече, та же короткая юбка. Ему вдруг стало её жалко, просто до слёз: ну почему все такие несчастные?
Чувствуя сырость в глазах, он развернулся и пошел прочь от неё, а она (вот прилипала!) побежала следом, да ещё и крикнула жалобно:
- Эй! Не бросай меня! Я не знаю, что делать!
- Да в смысле «не бросай»? – почти закричал Лёва, оборачиваясь к ней. – Я сам не знаю, что делать!
Она замерла, растерянно глядя в Лёвино лицо, и вдруг, сочувственно сведя брови, дотронулась до его плеча:
- Не плачь… Я тоже тебя не брошу.
Лёва и ____ [22]
Катя шла за ним все три километра – до Лёвиного дома. Сначала она плелась позади, потом рядом с ним, потом вскочила на поребрик и шла чуть в стороне, пытаясь удержать равновесие. Всё это время она болтала:
- В какой школе ты учишься? Я в двести шестьдесят четвертой, хотя туда ехать, блин, сорок минут, но я в том районе прописана, просто не живу, а в этой квартире мы не прописаны, она от бабушки, но мы живём там. Кстати, ты хорошо знаешь математику? Я не очень, не получается с этой тригонометрией разобраться. Ты в каком классе?
- В десятом, - коротко отвечал Лёва на весь этот поток слов, а сам думал: неужели после таких известий это всё, о чём она хочет поговорить?
Когда они подошли к его дому, Лёва шикнул на неё: «Жди здесь», а сам поднялся к себе на третий этаж. Оставил в кладовке биту и прошел к комоду с обувью (к тому самому, за которым они прятались с Шевой, когда взрывали ванну). На комоде стоял телефон и Лёва, взяв трубку, набрал номер Власовского, выученный уже наизусть.
Услышав на том конце провода: «Алло», Лёва перешёл сразу к делу:
- Можешь встретиться со мной? Я её нашёл.
Яков сразу всё понял. Спросил:
- Она с тобой?
- Да.
- Зайдите ко мне.
До этого Лёве не приходилось бывать у Якова дома. Там их встретила бабушка – ухоженная сухонькая женщина, совсем не похожая на настоящую бабушку, скорее так – на маму с поздним ребенком. На ней было свободное желтое платье, слегка волочащееся по полу, крупные фиолетово-бирюзово-малиновые бусы на шее и тюрбан, намотанный на голову. Короче, загляденье. Теория, что Якова в школу одевает бабушка, тут же провалилась – наверное, он всё-таки сам.
- А, вы друзья Якова? – обрадовалась она. – Проходите, я сейчас вас покормлю.
- Да не надо… - начал было Лёва.
Тут и сам Власовский высунулся из своей комнаты, придя на подмогу:
- Правда не надо, ба. Они по делу.
- Что там у вас за дело, которое не состоится, если вы покушаете? – нахмурилась бабушка. – Ничего не знаю, мойте руки и за стол.
Яков виновато посмотрел на Лёву и Катю, а те покорно отправились в ванную мыть руки.
Кухня в квартире Власовского оказалась с такими же индийскими нотками, как и бабушка: мозаичная плитка, фигурки слонов на полках, яркие оранжевые шторы, кухонная мебель с резьбой в виде орнамента. Лёва тогда впервые увидел, что такое выдержанный стиль в интерьере. Не то что у них на кухне: электрическая плитка, холодильник «Бирюса», самодельная кухонная тумба, шкаф для посуды и стол. Кафель голубой, как в больничном туалете, обои потёртые, линолеум старый. Короче, сплошное уныние.
Бабушка Якова кормила их блинами с земляничным вареньем и поила душистым чаем – самым вкусным чаем в Лёвиной жизни. Он пах… В общем, Лёва не знал никаких растений, чтобы суметь описать, чем он пах, но это тоже было новым опытом: оказывается, чай – это не всегда горьковатая жижа коричневого цвета, в которую нужно бухнуть побольше сахара, чтобы стало не так противно.
