- Да я не к тому, что люблю чужие смерти! – оправдывался Лев. – Просто это… Адреналин. Такой приятный азарт.
В июне он сдал школьные экзамены (весьма средненько – все силы ушли на самостоятельное постижение химии), на выпускной не пошёл, забрал аттестат на следующий день у завуча. В июле начинались вступительные в ВУЗах, а значит, пора было валить – до того, как отец опомнится со своей академией. Он, конечно, и так постоянно напоминал («Физику учишь? А с математикой как?»), но в последний месяц решил заняться сыном вплотную: разводил бурную физкультурную деятельность, посчитав, что Лев «недостаточно физически подготовлен». Лев ходил с папой на спортивные площадки и в тренажерный зал, делая вид, что всерьёз настроен придерживаться отцовского плана. Так было проще – чем покладистей он становился, тем меньше ему мешали.
Оставшись дома один, Лев перетряс свою спортивную сумку – небольшую, цилиндрической формы, отец купил её специально для тренировок. Выложив кроссовки и форму, Лев сложил внутрь только самые необходимые вещи, блокнот со стихами и документы. Бита не влезла — придётся нести в руках.
Затем прошел в комнату родителей, открыл выдвижной ящик маминой тумбочки и раскопал под одеждой банку из-под печенья. Отсчитав нужную сумму, он приложил к оставленным деньгам записку, аккуратно убрал банку обратно и задвинул ящик.
Записку написал заранее, вот такую:
«Мама, я взял у тебя деньги на билет. Я подумал, что имею право. Обещаю, это последнее, что я у тебя взял. Когда я заработаю сам, я тебе их верну. Я не написал, где я, потому что не хочу, чтобы вы меня искали. Извини»
На рассвете он проснулся без будильника. Сначала планировал вообще не спать, но стресс и усталость взяли своё, и на пару часов он отключился.
Спортивная сумка лежала под кроватью. Бесшумно одевшись, он вытащил её вместе с подготовленными кедами и битой, обулся, ещё раз перепроверил документы. Входную дверь в коридоре предусмотрительно открыл с вечера, чтобы не звякать посреди ночи ключами.
Но, прежде чем выскользнуть в коридор, Лев посмотрел на сестру.
Пелагея лежала, с головой завернувшись в одеяло, торчали только растрёпанные пшеничные волосы, раскиданные по подушке.
Присев возле кровати, он шёпотом позвал её. Та сразу вынырнула из-под одеяла, будто и не спала.
- Я уезжаю в другой город, - сообщил Лев.
- Куда? – шепотом спросила Пелагея. – Насовсем? Почему?
- Не могу сказать куда. Но насовсем.
- Почему? – она непонимающе хлопала глазами.
- Мне нужно вырваться отсюда.
- Почему?
- Я гей.
Сестра, будто обрадовавшись этому, спросила:
- У тебя есть парень? Ты едешь к нему?
- Нет. Я просто уезжаю. Буду поступать на врача. Скажи родителям, что я уехал, а не пропал, и пускай не пытаются найти.
- Ты оставишь новый адрес?
- Я сам не знаю, где буду жить… Давай я тебе письмо напишу, когда размещусь. Укажу на нём адрес, – пообещал Лев. – Только его должна будешь получить именно ты.
Пелагея растянула губы в улыбке.
- Я буду его постоянно выслеживать!
- Это только через пару месяцев, наверное… Ну, всё, спи, рано еще.
Пелагея снова юркнула под одеяло. Лев поцеловал её напоследок.
- Не скучай.
Хлесткая злость на отца, на военную академию, на закостенелые взгляды и средневековые порядки, на всё, из-за чего приходилось теперь бежать, как преступнику, обожгла Льва. Он повесил сумку через плечо и, бесшумно открыв дверь, скользнул в коридор. Выходя в парадную, заметил, что Пелагея вскочила и, высунув личико из комнаты, смотрит ему в след. Но нельзя было мешкать. Если бы он задержал на ней взгляд, если бы он увидел, как она плачет, то, наверное, не уехал бы.
Через панорамные окна аэропорта Лев смотрел на блестящий, вымытый дождём самолётик. Над вереницей круглых окошек виднелась надпись «Сибирь». Самолётик был, конечно, мест на двести, но рядом с громадиной «Аэрофлота» смотрелся крошечно и ненадежно.
«На таких громадинах, наверное, летают в Америку», - думал Лев, впервые вспоминая Якова без всякого раздражения. Было интересно: как он там? Улетел или ещё нет? А ведь мог бы сейчас лететь вместе с ним в одну из самых развитых стран мира, а не сидеть в полном одиночестве, предвкушая перелёт в унылый промозглый регион России…
Ощущение неисправимой ошибки догоняло Льва только теперь, за пять минут до посадки. Вдруг всё показалось ошибкой: и их мерзкое расставание, и легкомысленное пуляние дротиками в карту. Ну, кто принимает самые важные решения в жизни – вот так? Разве он не идиот?
«Ещё не поздно передумать, - сказал себе Лев. – Может быть, сдать билет прямо сейчас и улететь в другое место? Поближе…»
- Объявляется посадка на рейс Санкт-Петербург – Новосибирск…
Лев растерянно забегал глазами по табло, наспех изучая, какие города вообще существуют в России: Уфа, Мурманск, Архангельск, Волгоград, Тюмень… Он слабо представлял, где они все находятся и что из себя представляют. Он даже не знал, есть ли там медицинские университеты. И потом, не всё ли равно куда лететь, если тебя нигде не ждут?
- Объявляется посадка на рейс Санкт-Петербург – Новосибирск… – настойчиво повторил голос оператора, будто подгоняя.
