Лев и Сокол полностью

— О мясо! Мясо! Волшебное блюдо! Чем больше ешь, тем сильнее голод, — вопил третий, пытаясь сложить слова в стихи.

По крайней мере, он мог защитить себя, в отличие от некоторых других. Король джунглей и все такое. Услышь мой рев!

Подумать только, что Вдохновительница пряталась у них под самым носом. Я должен был догадаться. По крайней мере, что-то заподозрить, учитывая, что миниатюрная фигурка, казалось, постоянно пряталась за углом, подслушивая и наблюдая. Но кто бы мог подумать, что помесь белки и кролика в очках с толстыми стеклами окажется маньяком, стоящим за похищениями, убийствами и экспериментами над оборотнями? Нолан ни разу по-настоящему не обратил внимания на уродливую маленькую женщину. Никто из них не обращал на нее внимания.

Они заплатили цену за свое пренебрежение, некоторые — большую, чем другие. Когда его мать узнала, как близко он был к опасности, Нолан всерьез забеспокоился, что она выполнит свою угрозу посадить его под замок — для его же сохранности. Он слишком хорошо помнил одно особенное лето — лето пузыря.

Он упал с дерева и сломал руку… Можно было подумать, что наступил конец света. После этого случая мама не выпускала его играть, не надев на него пластиковую штуку, похожую на пузырь. Нолан выглядел как хомяк в мяче. Потребовалось упасть в реку, уплыть вниз по течению и прокатиться на водопаде, чтобы его мать поняла, что ее план может иметь… недостатки. Подкладки под одежду, запрет на игры на открытом воздухе и другие нелепые меры были частью жизни Нолана, пока он не научился изображать самую грустную львиную морду, которую только можно было представить.

К счастью, здравомыслие — здравомыслие остальной части прайда, а не его матриарха — возобладало. Тети пришли ему на помощь и сообщили матери, что ее сын стал посмешищем для соперничающих прайдов. Что ж, если и было что-то, чего его мать не могла вынести — если не считать его боли — так это отсутствие уважения.

После этого мама сменила тактику и записала его в класс борьбы и гимнастики, полагая, что чем менее неуклюжим Нолан будет, тем меньше вероятность пораниться. Не лакросс или бейсбол, но, по крайней мере, это было лучше пузыря. И он научился разбивать носы в кровь тем, кто смеялся над ним.

Когда Нолан стал взрослым мужчиной, дорогая мамочка немного ослабила наблюдение, впрочем, не по своей воле. Нолан поднимал этот вопрос при каждом удобном случае, настаивая на переезде, выборе собственной карьеры и места работы. Он даже отказался от личного грумера, правда, не от своего парикмахера. Некоторые вещи, такие как его грива, требовали особого внимания. Лев с растрепанной шевелюрой выглядел непристойно. Он не мог объяснить почему. Это просто было так.

Вот почему, несмотря на время, он все же нашел полчаса, чтобы принять долгий горячий душ. Нолан вымыл волосы, привел их в порядок и уложил феном, затем надел безупречно отглаженные брюки и рубашку. Он опаздывал ненамного. Это не помогло — он забыл, что сначала ему нужно было попасть в их главный офис, а не на конспиративную квартиру — Хлоя, начальница отдела FUC в этом округе, созывала общее собрание.

Прибыв в штаб-квартиру, он, как обычно, оказался в центре внимания. Лиза — она работала на стойке регистрации — наклонялась как можно чаще, чтобы продемонстрировать свое декольте; Беатрис — бухгалтерия — прозрачно намекнула, что встретится с ним в любое время и в любом месте; а еще была Зои, которая, несмотря на то, что была замужем за своим четвертым мужем и старше его матери, все еще была не против забраться ему в брюки. Зои на корпоративных вечеринках он старался избегать.

Нолан переносил их внимание с достоинством, даже если это доставляло ему неудобства. Ни одной из этих женщин он не нравился, потому что они его знали. Они одобряли то, чем он зарабатывал на жизнь — а кому не нужен врач в качестве бойфренда или потенциального зятя? Они восхищались его внешностью — блондин, аккуратно подстриженный и всегда в костюме. Они наслаждались его вежливостью — открывает двери, выдвигает стулья, говорит «пожалуйста» и «спасибо», — как будто его мать потерпела бы грубость со стороны своего сына. Они хихикали над его чувством юмора — необходимой чертой, учитывая количество женщин, с которыми он вырос. Отсутствие скромности у Нолана означало, что он признавал свой статус хорошей добычи. Но, несмотря на все свои потрясающие внешние качества, он мог честно сказать: ни одна из этих женщин не знала его настоящего.

Возможно, это делало бы его дураком в глазах других мужчин, но он вежливо отверг ухаживания. У него действительно не было выбора. Нолана беспокоило, что ни одна из этих и других встреченных им женщин никогда не проявляла интереса к его личности. Неужели никто не хочет узнать меня настоящего? Увидеть мужчину под красивой маской?

Как бы там ни было, он все же одарил яркой улыбкой жизнерадостную Лизу.

— Привет, Лиза.

— Доброе утро, доктор Мэннерс.