– Этого не убивайте. Он силен и послужит отличным подарком Императору…
ГЛАВА ВТОРАЯ
Город из стекла и камня
Дворец кипел. Весть о том, что войско Императора одержало очередную победу над каким-то племенем, не вызвала интереса у единственной дочери правителя. Пусть воины и слуги радуются, пусть наложницы отца поют ему оды… Регина презрительно наморщила носик и юркнула в тайный коридор, выходя в закрытый сад. Сюда дорогу знали лишь она, ее мать и личная служанка Императрицы.
Элеонор была законной женой Фобоса, матерью его наследника и единственной дочери. Но всем давно было известно, что этот брак – лишь политика, рождены дети по принуждению, а свои желания император утоляет в руках любовниц. Не так давно одна из них произвела на свет третьего внебрачного сына Фобоса, но он был убит вчера так же безжалостно, как и предыдущие два. Элеонор не собиралась терпеть конкуренцию, даже несмотря на то, что уступила постель мужа другим женщинам. Ее право Императрицы не смеет попирать ни одна женщина… кроме Регины.
Девушку смешило, что отец закрывает глаза на вольности жены, но, видимо, до тех пор, пока это было единственным, в чем она не давала воли мужу, разлада в браке не предвиделось. По большому счету, родителям было плевать друг на друга, но не на государство. И оба они рьяно взялись воспитывать своего первенца, в то время как дочь была предоставлена самой себе. Любой ее каприз выполнялся, ни в чем она не знала ограничений, никто не смел поднять голос или руку на дочь правителя. Регина купалась в избалованности, безнаказанности… и одиночестве. Чем старше становилась она, тем больше жаждала покинуть дворец под видом простой девки, но каждый раз при попытке сбежать слуги матери ловили ее.
Регина не удивлялась. Элеонор была последней представительницей рода Джнана. Племя, в котором всегда царил матриархат, было истреблено Фобосом в числе первых. Женщины-джнани обладали способностью, передававшееся из поколения в поколение – они могли создавать иллюзии, погружать человека в мир, созданный ими. Чтобы сохранить этот дар, джнани никогда не становились женами мужчин не своего племени. До того дня, как войско Фобоса вторглось в их поселение. Женская часть семьи Элеонор, тогда еще просто Энор, предпочла самоубийство, как и большинство джнана. Мать Регины попросту не успела покончить с собой, оказавшись единственной выжившей, и была отдана в дар Императору. Отец не смог устоять от соблазна иметь в женах такую женщину, и ей, в конце концов, пришлось покориться.
Регина переняла дар матери, но из-за смешения крови он оказался значительно слабее, и девушка предпочитала лишний раз не давать никому знать о своей способности. Так что лишь мать и ближайшая прислуга знала, что принцесса не так проста, как кажется.
– Госпожа Регина! – девушка резко обернулась на возглас и снова наморщила носик. Вот так всегда: стоит ей только присесть у дерева ее племени, обладавшего белыми стволом и ветками, как ее отрывали от мыслей и ухаживанием за еще хрупким растением.
– Я здесь, – коротко ответила Регина, выпрямляясь и глядя на служанку матери. Грудь принцессы крест-накрест перехватывала легкая полупрозрачная ткань нежного сиреневого цвета, сложенная в несколько плотных слоев. Слегка впалый живот был открыт, а низко на бедрах был тяжелый широкий золотой пояс, удерживающий юбку того же цвета и материала, что и лиф, но ткани было так много, что юбка оказалась довольно пышной. На каждом запястье Регины было по два тонких золотых браслета (на запястьях ее матери было по восемь, что говорило о силе и возрасте женщины племени джнана). Фиолетовые, в два раза светлее, чем у Элеонор, волосы девушки ниспадали до самого золотого пояса, и лишь концы чуть подвивались. От висков тянулись тонкие косички, удерживающие основную массу волос, которые на затылке сливались в одну тонкую косу, выделяющуюся на фоне распущенного потока. Все плетение было опутано тонкой золотой нитью, а за левым ушком принцессы неожиданно притаилось два птичьих пера – одно большое черное в белую крапинку, второе, поменьше, было наполовину рыжим, наполовину серым.
– Воины привели пленных. Повелитель зовет вас в тронный зал полюбоваться на дар…
– Он не звал меня. Он звал моего брата. Вот пусть он и идет.
– Но регламент, госпожа…
– Ты слышала, Дора. Не хочу идти!
– Я буду вынуждена сообщить вашей матушке…
– Вот иди и сообщай! – Регина топнула ногой и отвернулась, скрестив руки под грудью. Когда служанка вышла, девушка закатила глаза и вздохнула. Конечно, мать не будет ее ругать… а отец, может, и вовсе не заметит ее отсутствия… брат будет слишком занят… Но, скажите на милость, чем еще заниматься в этом проклятущем дворце? Фыркнув, принцесса развернулась и вышла из сада.
***
