Рассказ полковника Чикунова о том, как он планировал операцию по захвату "свечки" - 12-этажного здания Института нефти и газа- и как брал ее милицейский СОБР, тоже, наверное, можно отнести к такой ошибке. Ведь в ночь с 5 на 6 января готовился, а на рассвете брал "свечку" отряд специального назначения 45-го полка ВДВ. Старшим в отряде был полковник Павел Поповских, тот самый, которого позже обвинят в организации покушения на Дмитрия Холодова.
Отряд был подчинен Рохлину еще 3 января. И именно полковнику Поповских генерал ставил задачу провести разведку подступов к зданию и предложить план операции по его захвату. Десантники 45-го полка не только выявили систему обороны "свечки", составили план, но и сами провели операцию.
Об этом Рохлин рассказал в своем письме на имя главного редактора "Комсомольской правды". Но газета так и не опубликовала письмо генерала. О причинах можно только догадываться.
Но это будет потом. А тогда, в дни штурма Грозного, Рохлину некогда было думать о том, какие легенды будут сочиняться по прошествии лет.
- Я не знаю, есть ли вина Поповских в деле Холодова, - говорит он, - но операция по захвату "свечки", проведенная им и его людьми, была огромной нашей победой. Захват этого здания в корне менял ситуацию в центре города. Мы получили возможность контроля практически над всем районом, прилегающим к президентскому дворцу и Совмину.
А что касается подразделений МВД, о блистательных успехах которых в боях за Грозный говорит Александр Чикунов, то ситуация с ними отражена в "Журнале боевых действий" следующим образом:
"4 января 1995 года. 22. 00. Командующему войсками.
...Есть в МВД г/л-т (генерал-лейтенант. - Авт.) Широков, который-хочет облегчить участь МВД. 81 пон (о нем мы говорили выше. - Авт.) уже прятался за моими боевыми порядками. Я просил МО (министра обороны. - Авт.) перевести полк для охраны моей артиллерии. Прошу, чтобы задача была поставлена генерал-майору Воробьеву.
Генерал-лейтенант Рохлин предупреждает: "Если мне, как командующему Северной группировки, не будет подчиняться милиция и выполнять поставленную задачу, то я не буду выполнять задачу президента".
Эта запись, надиктованная Рохлиным для передачи командующему группировкой войск, свидетельствует, что ситуация была крайне сложной и межведомственная разобщенность усугубляла ее.
- У меня в подразделениях были восемнадцатилетние мальчишки, - поясняет генерал, - а в частях МВД полно взрослых мужиков - контрактников. И я рассчитывал на их помощь. Но милицейские начальники всячески уклонялись от поддержки. Не думаю, что бойцы подразделений МВД трусили и сами отказывались воевать вместе с нами. Я не случайно просил поставить задачу генерал-майору Воробьеву. Это был смелый и умный человек. Когда он командовал, особых проблем не было. Части МВД тогда взяли на себя блокпосты, и их подразделения заняли первые этажи "свечки", когда это здание было взято. Но после гибели Воробьева17 заставить милицейских командиров поддержать наши действия стало практически невозможно. Они соглашались действовать только в глубоком тылу.
Кроме того, вышеприведенная запись свидетельствует о дерзости генерала, способного, когда касается дела, "наехать" на кого угодно, в том числе - на президента. Поэтому те, кто позднее станет говорить о Рохлине как о человеке, который стал в оппозицию Борису Ельцину лишь из политических соображений, далеки от истины.
Тогда, в период кровавых боев, генерал был далек от политики. Его волновало лишь то, что мешало выполнению боевой задачи.
Сугубо военная сторона вопросов взаимодействия и подчиненности подразделений различных ведомств, особенно при ведении боевых действий, - прямая компетенция Верховного главнокомандующего. И никто другой решить эти вопросы не мог.
Рохлин в резкой и бескомпромиссной форме напомнил Верховному о том, что недостаточно называться таковым, надо еще и понимать, какую ответственность это накладывает и какие последствия может иметь некомпетентное управление военной организацией страны и, в частности, силовыми структурами в Чечне...
Если это напоминание и имело политический смысл, то вряд ли генерал тогда давал себе в этом отчет.
Никаких последствий выпад Рохлина тогда не имел. Да и не мог иметь, потому что генерал в то время был для президента и его окружения как свет в окошке, как три богатыря, вместе взятых, как сотня других сказочных героев-спасителей...
О том, что Рохлин вскоре станет для них тем, кем стал в известной сказке работник для попа (помните: "После первого щелчка поп подпрыгнул до потолка"), никто тогда не мог и подумать... Хотя генерал, судя по тому, что записано в "Журнале боевых действий", откровенно продемонстрировал, что его мало волнует личное отношение к нему тех или иных могущественных лиц и он не собирается молчать, когда эти лица не делают того, что нужно для дела.
