Лев Толстой полностью

Во главе всех пишущих приношу Вам, любезный Граф Лев Николаевич, мое задушевное поздравление со днем Вашего рождения и прошу Вас приехать к нам сегодня обедать и ночевать. В среду утром я обязуюсь доставить Вас в Москву, если Вам угодно будет со мной ехать. Надеюсь, что добрый Лев Николаевич не откажется всех нас утешить – подавно в такой день, который многих утешил появлением и теперешним Вашим пребыванием на белом свете. – И так надеюсь, что до свидания.

Ваш искренно любящий Берс».

На обороте листа – другим почерком:

«В старину Лёвочка и Любочка танцовали в этот день, теперь же, на старости лет, не худо нам вместе попокойнее отобедать, в Покровском, в кругу моей семьи вспомнить молодость и детство.

Л. Берс».

В начале 1860-х годов старшая из сестер, Лиза, достигла совершеннолетия. Порядок требовал, чтобы первой замуж вышла старшая сестра. Лиза была девушка милая, серьезная. Ее постоянно видели с книгой в руках.

– Лиза, иди играть с нами, – звали ее младшие сестры.

– Погоди, мне хочется дочитать до конца.

Казалось, именно Лизина серьезность должна была привлечь Толстого. И он поначалу ее оценил и привлек Лизу к сотрудничеству в своем педагогическом журнале «Ясная Поляна». И в это же время он заявил сестре, которая была очень дружна с Любой Берс:

– Машенька, семья Берс мне симпатична, если бы я когда-нибудь женился, то только в их семье.

Эти слова подслушала гувернантка детей Марии Николаевны и передала своей сестре, гувернантке детей Берсов. И их родители решили, что речь, конечно, шла о Лизе.

У Берсов Толстой «танцовал» со всеми тремя сестрами. С Соней он еще и музицировал вдвоем. А самая младшая, Танечка, использовала его как верховую лошадь, с воинственным криком разъезжая на его спине по комнате.

Эта забава – использовать Толстого как лошадь – сохранилась у Тани и после того, как Толстой женился на Соне. «То-то пойдет у нас верховая езда по зале, – писал Андрей Евстафьевич в Ясную Поляну, уговаривая Льва Николаевича и Соню приехать в Москву. – Танька того и ждет только, чтобы взобраться на спину твоего мужа».

Толстой стал кумиром для всех трех сестер. Каждое его посещение было для них событием.

И Толстой это понимал, чувствовал и дышал этим воздухом всеобщей в него влюбленности.

И вот в августе 1862 года он решил, что участь его решена. Но выбор был сделан в пользу не старшей, Лизы, а средней, Софьи.

Берсы были классической семьей. Баловал дочек папа, а воспитывала из них настоящих женщин, будущих жен, мама. Танечку как самую младшую баловали больше всех. Лиза считалась девушкой ученой, «книжной». А вот среднюю, Соню, с раннего детства приучили к хозяйству. «Кроме уроков, – вспоминала Софья Андреевна, – мы, две сестры, должны были сами шить и чинить белье, вышивать… Хозяйство тоже было отчасти в наших с сестрой Лизой руках. Уже с 11-ти летнего возраста мы должны были рано встать и варить отцу кофе. Потом мы выдавали кухарке из кладовой провизию, после чего к 9-ти часам готовили всё к классу… Отец вообще баловал нас и любил доставлять нам не только нужное, но даже роскошное. У матери были свои, довольно своеобразные взгляды. Она боялась доставлять нам роскошь, приучать к ней, заставляла нас шить на себя белье, вышивать, чинить, хозяйничать, убирать всё… А между тем она не могла представить, чтобы мы, девочки, гуляли без ливрейного лакея или ездили бы на извозчике».

У Сони были свои представления о том, каким должен быть ее муж. «Когда мне было 15 лет, – пишет Софья Андреевна в мемуарах, – приехала к нам гостить двоюродная сестра Люба Берс, у которой только что вышла замуж сестра Наташа. Эта Люба под большим секретом сообщила мне и сестре Лизе все тайны брачных отношений. Это открытие мне, всё идеализирующей девочке, было просто ужасно. Со мной сделалась истерика, и я бросилась на постель и начала так рыдать, что прибежала мать, и на вопросы, что со мной, я только одно могла ответить: “Мама, сделайте так, чтоб я забыла…”

…и вот я решила тогда, что если я когда-нибудь выйду замуж, то не иначе как за человека, который будет так же чист, как я…»

Что она тогда знала о Толстом? Могла ли всерьез думать, что этот поживший, повоевавший 34-летний мужчина «так же чист», как она? В это трудно поверить. Тем более что она была дочерью врача и, конечно, знала, каким образом появляются на свет дети.

Но недаром бабушка Мария Ивановна Вульферт говорила о Сонечке, которую любила больше всех: «Sophie a la tete abonnée» (игра слов: «У Сони голова в чепце» или «У Сони голова абонирована»). Это означало, что Соня первой выйдет замуж.

Толстой пристально всматривался в сестер. Даже после женитьбы на Соне он не прекратил наблюдать за Таней, которая стала прототипом Наташи Ростовой в «Войне и мире». Образ Наташи Ростовой наиболее ярко отражает всю сложность отношения Толстого к сестрам Берс. «Я взял Таню, перетолок ее с Соней, и вышла Наташа», – шутил Толстой.