Левая рука Бога полностью

– Все, падла, хана тебе, – услышал он голос Акулы, тот шумно харкнул.

На затылке стало мокро, или это кровь остывала, холодила волосы…

Машина тронулась, поехала.

На Семи ветрах было холодно. С перевала в спину бил сильный ветер, облака ложились на хребет, тянули вниз по склонам длинные туманные языки, облизывали гору.

«Ветер будет, – подумал Аслан. – Бора идет».

На смотровой площадке никого не было, у дороги дремала машина извоза – водитель будет ждать, пока работает счетчик, но это Аслана не волновало. Он любил Семь ветров, они сюда с Жанкой часто приезжали. А за перевалом, на лесном склоне, всегда было где расстелить покрывало.

Темнело, сумерки ложились на светлые склоны и будто бы отделяли цвет белых камней от самих камней, смешивали с тенями. По площадке бегал черный пес на коротких лапах, прихрамывал, нюхал воздух, суетился, наворачивал круги.

Город сверкал внизу, большой, красивый, похожий на человеческое сердце. Аслан вытянул руку, сжал это сердце в ладони.

Как же так вышло? Получается, Жанка себя угробит, красную метку в личное дело заработает, ребенку судьбу искалечит в приюте, так еще и ему прилетит от ПОРБ. Как несовершеннолетнему отцу.

Аслан втянул холодный воздух.

Красная метка – это очень плохо, это неблагонадежен перед народом. С такой меткой его ни в один вуз не возьмут.

А если отец узнает, он не даст сделать аборт. Кроме Аслана, у него больше сыновей нет, три дочери. Такой подарок. Внук.

Заставит жениться. Мужчина ты или нет, Аслан?

– Да пошла ты! – с тоской бросил он псине.

Он запустил в собаку камнем, она молча отскочила, блеснула желтыми глазами – как у кошки.

Город разгорался все ярче, и все темнее становилось вокруг, все темнее становилось внутри.

– Лучше бы его никогда не было, с его ручками и ножками, – выронил он тяжелые, каменные слова.

Водитель заскучал, моргнул светильниками – дескать, долго еще? От ног Аслана протянулась длинная уродливая тень, уперлась в обрыв, в черного пса. Его очертания исказились, вытянулись, и вот уже не пес, а высокий, будто бескостный человек изогнул спину и ухнул вместе со светом с обрыва.

Как пожелаешь, как пожелаешь.

Юноша попятился, пошел быстрым шагом к машине. Сел, выдохнул.

– Ну что, куда поедем? – водитель вдавил кнопку зажигания.

– Вы сейчас никого не видели? – спросил Аслан.

– Кроме вас, никого, – удивился водитель. – Кому здесь быть?

– Собака тут бегала, черная такая… И человек у обрыва.

– Собака? Человек? Не, не видел, – равнодушно сказал таксист. – Так ночь уже, тут слона не разглядишь. Куда рулить?

– Домой, в Пшеду, – Аслан откинулся на сиденье, опустил подголовник. Привидится же такое.

Звонок поднял его посреди ночи. Настоящий телефонный звонок, какого он не слышал, наверное, лет двадцать. Сенокосов сел, ошарашенно почесал голову. Пальцы коснулись «паутинки».

Значит, не сон. Светоплат молчал, умник мигал в режиме ожидания, показывал полтретьего ночи.

Телефон надрывался.

Полковник встал, но света зажигать не стал, включил на умнике фонарик.

Квартира служебная. Дом старый, еще советских времен. Раньше здесь точно был телефон, но он полагал, что линию давно сняли.

«Если телефон звонит, значит, это кому-нибудь надо», – сонно подумал Сенокосов.

Он побрел на звук, оказался в прихожей у встроенного шкафа и пришел в еще большее недоумение. Звук доносился оттуда, из гулкой пустоты, куда Сенокосов загрузил по приезде московское теплое пальто. Больше там ничего, кроме пустых обувных коробок, не было. Он открыл шкаф, подсвечивая выморочным светодиодным светом. Разворошил коробки, залез с головой, чертыхаясь, – делать ему больше нечего, ночами по шкафам на четвереньках ползать. Пальцы наткнулись на прохладную трубку, от неожиданности он завалился на коробки, раскорячился морской звездой, но успел сорвать ее с рычага.

– Сенокосов, слушаю! – рявкнул он.

– Привет, Олег.

– Коля? – полковник накренился еще больше, попытался вылезти из шкафа и понял, что застрял. – Коля, какого…

– Прости, что так рано тебя поднял, – голос у Аршинцева был далекий, в трубке потрескивало и шипело. – Иначе никак не поймать тебя, ты на «Оке» постоянно.

– Ты чего звонишь, Коля? – ошарашенно спросил полковник. – Почему так?

– Потому что старые линии прокладывал советский народ без братской поднебесной помощи, – сказал глава проектов. – Вот кое-что осталось с тех времен. Еще работает.

Сенокосов откашлялся.

– Все совсем хреново?

– Еще хуже. Чины знают о «Неводе». Сейчас в Москве идет большой торг, наши упираются, но думаю, чины передавят. Дело вышло на уровень Лю Чжаня, регионального представителя девятого управления МГБ Китая. Научный двор и воеводы держатся, а ПОРБ и контора уже с ними столковались. Поняли, сволочи, что могут переиграть. Чует мое сердце, посадят они главой Схода дьяка Милованного. А чины им помогут.

– Мне-то что делать, Коль?