Потерпев поражение в Испытании, Хаген теряет не только интерфейс и всю память о нем, но и все, чего добился. Карьера в UFC рушится, не успев начаться, ведь Майк снова стал слабаком. Последней каплей становится проигрыш всех денег, которые он поставил на свою победу.Но вы же помните, что Фил Панфилов не забыл о соратнике по Пибеллау?Чего сможет добиться Майк с небоевой версией интерфейса дополненной реальности из будущего? Можно, конечно, заняться бизнесом и основать стартап, но где взять деньги и инвесторов?Кажется, опять придется драться. Вот только в тюрьме были надзиратели, следившие за порядком. На свободе же никто не остановит тех, кто захочет убить Хагена. Ему снова приходится рассчитывать только на себя.
Решение больших проблем дается легче, чем решение мелких проблем.
Майк Бьорнстад Хаген стоял перед зеркалом в одной из раздевалок спортивного комплекса. За стенами бушевала толпа, что-то выкрикивал конферансье, грохотала музыка вперемешку с рекламными объявлениями.
Майк прикоснулся к лицу рукой, замотанной эластичными бинтами.
«Что произошло? – подумал он. – Это я или не я?»
Кроме него в раздевалке были и другие спортсмены: кто-то прикладывал пакет льда к разбитому колену, кто-то делал селфи. Даже шнырял видеоблогер, сопровождаемый оператором. Кривляясь, он подскакивал к свободным спортсменам и задавал идиотские вопросы. К Хагену любопытный парень не подходил, так как Люк Лукас, продюсер, предупредил, что если он будет приставать к тем, кто готовится к бою, навсегда потеряет допуск на бэкстейдж.
Но Хаген и сам, без блогера, задавал себе идиотские вопросы.
Почему он с самого утра чувствует себя так, будто его подменили? Или же наоборот, словно он что-то потерял. Но что именно? Уверенность? Но ведь он прошел все бои, поднялся до вершины… Без уверенности этого не произошло бы.
Быть может, в этом настроении виноваты повторяющиеся сны про битвы с монстрами на какой-то планете? Хаген даже обращался к психоаналитику. Но тот лишь успокоил: «Все очень просто, мистер Хаген, в сновидениях ваше бессознательное показывает вам спектакли, рассказанные метафорическим языком. Но в вашем случае даже и метафор не надо – вы боретесь с чудовищами во сне и наяву».
«Зачем я только пошел к нему? – подумал Хаген. – Мама тоже таскала меня по аналитикам, которые говорили такую же непонятную ерунду».
Но сейчас, накануне решающего поединка, Хаген подумал, что неплохо бы услышать спокойный и уверенный голос психолога. Все-таки эти люди умели успокоить.
– Бро, ты как? – осведомился Гонсало.
Старый друг, Гонсало Эррера, в свое время разглядевший Майка и затащивший его на ринг коммерческих боев, тоже перебрался в Лас-Вегас и сейчас занимался тем, что помимо поддержки друга высматривал перспективных бойцов.
– Нормально…
– Смотри, смотри!
На экранах, развешанных по стенам раздевалки, шла трансляция из зала. Камера показала знаменитого Хабиба[1], который шагал в ВИП-ложу.
– Он реально интересуется твоим боем, бро! Знаешь, что это значит?
– Знаю. Я наиболее вероятный соперник для него в ближайшем будущем.
– Угу, ты или Молимо. Сегодня решится, кто из вас станет новой восходящей звездой. Если тебе интересно, то коэффициент ставок…
Хаген посмотрел за плечо Гонсало, словно хотел увидеть там что-то необычное. Вообще, он с утра ловил себя на том, что постоянно смотрел поверх голов собеседников. Поверх лысой головы администратора отеля, поверх чалмы таксиста из Uber, поверх кепки Гонсало… Зачем? Психоаналитик наверняка знал. А если и не знал, то все равно объяснил бы и успокоил.
– Ладно, пойду к другим моим бойцам, – сказал Гонсало, заметив, что Хаген его не слушал.
Видеоблогер со своим оператором специально встали так, чтобы Хаген попал в кадр. Майк развернулся и пошел на выход.
Пора побеждать.
За прошедшее время Хаген видел много раздевалок. Он сотню раз проходил эту дорожку от дверей до ринга. Тысячу раз пожимал тянущиеся к нему руки и миллион раз видел свое лицо на огромных экранах и билбордах. Он даже ставил автографы на своих фотографиях. К подписи пририсовывая отпечаток медвежьей лапы. Это была задумка Гонсало: «Бро, ты должен быть оригинальным, даже подписывая фотки».
Иногда Майк сам не верил, что он почти звезда. У него появилось несколько фанатов, которые создали именную страничку в соцсети. Его личная жизнь стала предметом нездорового любопытства незнакомых людей. Откуда-то те узнавали его номер телефона и то слали в мессенджер поздравления с победой, то просили научить «драться как ты». Бывшие заключенные писали о своей жизни в тюрьме, а молодые гангстеры просили совета, как им себя вести, когда попадут в заключение.
Хаген менял номера, но настырные поклонники или просто психи все равно его находили. Такая публичность, конечно, сильно изменила поведение Хагена на ринге. Внимательные поклонники следили за каждым движением Майка, истолковывая все по-своему.
Например, Хаген приобрел новую привычку: победив очередного соперника, он поспешно шептал несколько слов, приложив пальцы к губам. Одни считали, что он молился, другие – что читал какие-то заклинания, которые помогли взять верх. А Хаген просто говорил «Смотри, мама, каким я стал! Спасибо тебе».
Прошел тот период, когда он винил мать в своих неудачах. Она защищала его как могла. Не ее вина, что такая забота принесла вред.
Но сейчас… Сейчас Хаген не ощущал поддержки невидимой силы, которая пронесла его сквозь тренировки, уличные драки, бои на ринге, суд, тюрьму, снова бои на ринге… Как вообще он прошел все это?
