Синеволосому наёмнику вот уже шесть дней приходилось без какой-либо помощи волочить за собой по земле деревянные носилки, на которых по-прежнему без сознания лежал Фимало, вся грудь которого сильно пострадала от мощнейшего тёмного заклинания демона Шаримара. Сейчас он всё также представлял из себя обгоревшее бледное тело, не прекращал тяжело дышать, заливаясь потом, и ни разу не пришёл в себя. Сантилий старался как мог, тянул носилки с утра до вечера, не обращая внимая на усталость и затёкшие пальцы, ведь Фиму нужно было доставить в гильдию как можно скорее, чтобы Милона смогла заняться им. Бракас, несмотря на введённую ему кровь Минаса, чувствовал себя нехорошо, хоть и не показывал виду. Его плечо по-прежнему болело, всему виной тёмное происхождение той самой гончей, чьи челюсти буквально разорвали ему плечо с ключицей. Помимо этого, он не переставал ворчать о том, что утратил свою излюбленную зачарованную секиру. Луя после схватки с тёмный магом лишилась трёх пальцев на левой руке. Кроме того, Марк заметил, что с тех пор она заметно изменилась, стала более закрытой и ему больше не доводилось видеть её привычной улыбки. Больше всего возвращению радовалась Малия, она всё предвкушала тот самый момент, когда наконец встретится со своей младшей сестрой. С тех пор, как в одной из деревень они узнали об окончании войны и мире с алькарами, исхудка стала самым счастливым членом их небольшого отряда, так как всё прошлое время сильно переживала за судьбу Орады, если бы чернокожие громилы добрались бы до гильдии. Минас утверждал, что хорошее настроение как нельзя для неё кстати, ведь печаль об утрате своего учителя могла навредить беременности. На данный момент живот Малии стал уже слишком заметен, она часто чувствовала недомогание и усталость, из-за чего каждый раз приходилось останавливаться, но девушка всегда настаивала на том, чтобы продолжить путь. Благо, что Минас, имеющий необходимые познания в медицине, постоянно находился рядом с ней и оказывал любую помощь. На плечи же Марка перекладывались обязанности Фимы, он воссоздавал запасы питьевой воды, создавал земляные укрытия и шалаши от непогоды и для ночлега, а также помогал Сантилию в готовке пищи. Жаль, что он так и не успел освоить заклинание магического сообщения, поэтому гильдия так ни разу и не получила от них никаких вестей, и никто явно не ожидает увидеть их сегодня в деревне.
– Хватит ныть, синевласка, – Бракас ответил Сантилию, разминая своё многострадальное плечо, – тебя сраная гончая не грызла, словно долбаный кусок мяса, так что отрабатывай свою целостность до последнего!
– Не грызла гончая говоришь? Зато меня прожгло насквозь заклинание проклятого чернокнижника, а после этого никто не выживает.
– Ну ты же выжил, так что заткнись и иди молча, осталось недолго. Бери пример с нашего антийца, ни разу не пожаловался, что на него не похоже. Должен признать, что он даже перестал меня бесить… То-то я думаю, почему мне стало так скучно. Иди сюда, дубина, мне внезапно захотелось тебя обнять.
– Может не надо? – сказал Марк.
– Быстро тащи сюда свой трусливый зад! – в своей былой манере зарычал Бракас.
Марк, дабы под конец пути не разозлить наёмника, послушно подошёл к нему, но Бракас ограничился лишь коротким обниманием своей целой рукой, после чего отпихнул от себя Марка.
– С тебя достаточно, хорошего понемногу. Мало ли ещё привыкнешь и поселишься в моём доме.
– И всё-таки почему нас не встречают? – не успокаивался Сантилий, – Неужели тёмные гильдии перестали тревожить деревню, и Декарн решил снять дозор?
– Скоро мы это выясним, – Бракас зашагал ещё быстрее и подтолкнул вперёд Марка.
Долгожданная главная улица на удивление встретила их пустотой и относительной тишиной, не считая звука ударов, доносящихся от ближайшего к гильдии дома. Кто-то явно занимался рубкой дров. День уже близился к концу, ещё немного и солнце начнёт садиться, поэтому немногочисленные жители и разбрелись по своим жилищам, либо собрались на ежедневные вечерние посиделки в главном здании. Отряд наконец-то очутился посреди улицы, миновав обветшалый забор, и перед наёмниками показался первый их товарищ, что удостоился чести встречать долгожданных друзей. Вот только никто не узнал в нём никакого товарища. Мужчина крепкого телосложения в бежевой антийской майке орудовал топором, рубя дрова, и пока что не обращал никакого внимания на наёмников. Когда этот лысый незнакомец наконец повернулся в их сторону, не выпуская топор из рук, то Марка чуть было не хватил удар. Это был он. Тот самый антийский чародей, преследовавший его из Анта и чуть не убивший его вместе с Шилой. Нет никаких сомнений, Марк навсегда запомнил это безэмоциональное лицо. Похоже, что чародей тоже узнал его, но не испытывал какого-либо удивления. Марк запаниковал, он сразу же попятился назад, формируя в ладони огненное заклинание. Казалось, что сейчас лысый чародей в момент парализует его одним из своих заклятий, но похоже, что Марк был ему абсолютно неинтересен, он даже не собирался воспринимать мальчишку всерьёз.
