…помощник Фандорин непременно исключили бы одного за другим всех подозреваемых, и тогда остался бы только я. Одной-единственной телеграммы в отдел натурализации министерства внутренних дел было бы довольно, чтобы установить, какую фамилию теперь носит сын раджи Багдассара. Да и из регистров Эколь Маритим видно, что поступал я под одной фамилией, а выпускался уже под другой.
И я понял, что пустой глаз райской птицы — это не путь к земному блаженству, а дорога в вечное Ничто. Я принял решение уйти в бездну, но не как жалкий неудачник, а как великий раджа. Мои благородные предки никогда не умирали в одиночку. Вслед за ними на погребальный костер восходили их слуги, жены и наложницы. Я не жил властелином, но зато умру, как подобает истинному владыке — так я решил. И возьму с собой в последнее путешествие не рабов и прислужниц, а цвет европейского общества. Траурной колесницей мне будет исполинский корабль, чудо европейского технического прогресса! Размах и величие этого плана захватили меня. Ведь это еще грандиозней, чем обладание несметным богатством!
— Тут он врет, — отрезал Гош. — Нас-то потопить он хотел, а для себя лодку приготовил.
Комиссар взял последний листок — точнее половину листка.
Трюк, который я провернул с капитаном Клиффом, был подл — это я признаю. В свое частичное оправдание могу сказать, что не ожидал такого печального исхода. Я отношусь к Клиффу с искренним уважением. Мне ведь хотелось не только завладеть «Левиафаном», но и сохранить жизнь славному старику. Ну, помучился бы он какое-то время, тревожась за дочь, а потом выяснилось бы, что с ней все в порядке. Увы, злой рок преследует меня во всем. Мог ли я предположить, что капитана хватит удар? Проклятый платок, это он во всем виноват!
В день, когда «Левиафан» покинул бомбейский порт, я сжег пестрый шелковый треугольник. Я сжег мосты.
— Как сжег! — ахнула Кларисса Стамп. — Так платка больше нет?
Рената впилась взглядом в Бульдога. Тот равнодушно пожал плечами и сказал:
— И слава Богу, что нет. Ну их, сокровища, к черту — так я вам скажу, дамы и господа. Целее будем. Скажите, Сенека какой выискался.
Рената сосредоточенно потерла подбородок.
Вам трудно в это поверить? Что ж, в доказательство своей искренности я расскажу, в чем секрет платка. Теперь нет нужды это скрывать.
Комиссар прервался и хитро посмотрел на русского.
— Сколько мне помнится, мсье, вы минувшей ночью хвастались, что разгадали эту тайну. Поделитесь-ка с нами своей догадкой, а мы проверим, такой ли вы проницательный, как кажется покойнику.
Фандорин нисколько не смутился.
— Это д-довольно просто, — сказал он небрежно.
Рисуется, подумала Рената, но все равно хорош. Неужто правда догадался?
— Итак, что нам известно о платке? Он т-треугольный, причем одна сторона ровная, а две другие несколько извилисты. Это раз. Изображена на платке птица, у которой вместо г-глаза дырка. Это два. Вы, конечно, помните и описание брахмапурского дворца, в частности его верхнего яруса: гряда гор на горизонте, ее зеркальное отражение на фресках. Это т-три.
— Ну, помним, и что с того? — спросил Псих.
— Но как же, сэр Реджинальд, — деланно удивился русский. — Ведь мы с вами в-видели рисунок Свитчайлда! Там было все необходимое для разгадки:
