Левиафан полностью

— Тогда ты понимаешь и то, почему я тебе обязан. Я знаю, что мои поступки никогда не будут забыты. Например, убийство Ричарда Герральда. А также создание «Белого Бархата» и целая вереница убийств и интриг. Кровавая карточка с моим отпечатком говорила сама за себя.

— О чем она говорила? — спросил Мэтью.

— О том, что в конце концов я не оставлю в этом мире ничего, кроме памяти о разложении. А еще о том, что я мог бы стать ученым, человеком истинной ценности. Я мог совершать открытия и приносить реальную пользу и удовольствие себе и другим. Но этого никогда не будет. Думаешь, мне жаль себя? Нет. Мне жаль профессора Дантона Идриса Фэлла — создание тени, лишенной сущности. — Он вновь склонил голову к карте. — Кажется, нам осталось около четырех миль.

Прошло еще несколько минут, прежде чем Фэлл заговорил снова.

— Я хочу, чтобы ты знал: если это место — именно такое змеиное логово, каким мы его считаем, ему придется появиться еще раз. Ему придется предложить сделку с двумя целями: вытащить Хадсона и Камиллу, если они еще живы, и вытащить нас самих. Я предполагаю, что Скараманги слышали о нем, поскольку на протяжении многих лет он работал с итальянцами. Поэтому будь готов к его возвращению.

— А я думал, он уже проявил себя там, на балконе, — сказал Мэтью.

— О, — тихо рассмеялся Фэлл, — это сущая ерунда.

— Я тоже хочу заключить сделку, — поежился Мэтью. — Скажем… поперчить суп. Я собираюсь сказать Скарамангам, где, по моему мнению, находится зеркало.

— Конечно. И они потребуют, чтобы их привели туда, прежде чем они освободят остальных. И на случай, если это зеркало и вправду работает, в моем кармане лежит распятие. Знай, этот Левиафан может стать твоей погибелью, Мэтью, а тебе ведь есть, ради чего жить. У тебя вся жизнь впереди, твоя любимая ждет тебя.

Мэтью ощутил острую боль в сердце, но не мог позволить ей подорвать свою решимость. Он зашел слишком далеко.

— Если вы выберетесь с Хадсоном и Камиллой, вам надо будет ехать прямо к кораблю.

— О, так теперь ты хочешь спасти мою жизнь, хотя столько раз желал моей смерти? — горько усмехнулся Профессор.

— Я желал смерти не вам, — возразил Мэтью, — а ему.

Лошади неслись галопом, и усиливающийся штормовой ветер завывал вокруг кареты на пути мимо Мирано. Миновав последние виллы, Мэтью свернул на указанную дорогу, ведущую на юг, и вскоре увидел крышу внушительного особняка, освещенную фонарями и окруженную высокой стеной из грубого камня, которая, казалось, была покрыта битым стеклом. Мэтью остановил лошадей перед воротами из черного кованого железа. Сразу за воротами виднелась каменная сторожка.

Мэтью и Профессор спустились с сиденья кучера и подошли к воротам с черным ключом. Никого не было видно. Профессор протянул руку, чтобы коснуться ворот, и пред ними тут же возникли двое мужчин, вооруженных кремниевыми пистолетами. Оба были одеты во все черное.

— Cosa volete?^[52] — спросил один из них.

— Говорите по-английски, — тут же сказал Мэтью, подняв черный ключ. Затем указал на себя и Профессора. — Мы англичане.

Очевидно, эти люди хорошо видели в темноте, потому что один из них протянул руку через ворота, взял ключ и осмотрел его. Он что-то сказал второму, и тот вошел в сторожку и быстро вернулся, неся с собой маленькую лампу, горевшую на слабом огне. Он поднес лампу, чтобы лучше рассмотреть ключ. Похоже, искал признаки подделки, которые мог заметить только знающий человек. В свете лампы Мэтью не узнал ни одного из этих людей. О том, сколько всего наемных охранников работает на Семейство Скорпиона, можно было только догадываться, но Мэтью очень надеялся не столкнуться хотя бы с Лоренцо, Пагани или человеком-волком.

Удостоверившись в подлинности черного ключа, охранники вернули его, отперли ворота и впустили гостей, все еще оставаясь настороже. Как только Фэлл прошел на территорию, ворота снова заперли. Один из охранников жестом велел Мэтью поднять руки и начал обыскивать его, похлопывая по рубашке и бриджам. Он нашел мешочек с золотыми монетами, расшнуровал его, осмотрел и вернул без видимого интереса. Когда Профессора обыскали, на свет подняли нож для вскрытия писем. Зная, что так будет, Фэлл предусмотрительно отер его от крови.

— Защита, — сказал Фэлл, но не вызвал у охранников никакой реакции. Нож ему возвращать не стали. Затем из кармана вытащили маленькое распятие.

Под пристальным взглядом охранника Фэлл демонстративно сложил руки в молитвенной позе.

— Вера, — сказал он.

Мужчина пожал плечами и вернул ему распятие. Можно сказать, вера была вознаграждена. Фэлл положил распятие обратно в карман. Охранники опустили пистолеты и пригласили вновь прибывших следовать по извилистой подъездной дорожке, посыпанной белым гравием, к вилле.