В прохладном вестибюле с мраморным полом по обеим сторонам висели прекрасные картины с изображением виноградников. За столом сидела молодая и очень привлекательная женщина. При приближении незнакомцев она оторвала взгляд от письма, которое писала гусиным пером, и первым делом посмотрела на испанского капитана. Выражение ее лица было таким же прохладным, как вестибюль, и твердым, как мрамор.
— Мы хотели бы видеть синьора Менегетти, — сказала Камилла по-итальянски.
Молодая женщина что-то ей ответила, и Камилла перевела для Мэтью:
— Говорят, он никого не принимает без предварительной записи.
— Скажите ей, что нам очень важно поговорить с…
— Англичанин?! — перебила женщина. Ее лицо мгновенно смягчилось, а глаза заблестели.
— Да, англичанин, — подтвердил Мэтью.
Женщина кивнула и снова заговорила с Камиллой, прежде чем встать со стула и пройти в дверь за столом. Камилла обратилась к Мэтью.
— Она сказала, что посмотрит, что можно сделать, хотя, разумеется, синьор Менегетти очень занят. Она говорит, что здесь редко бывают англичане, и синьор Менегетти может захотеть с вами встретиться.
— Что ж, слава Англии, — сказал Мэтью. — Надеюсь, это нам поможет.
Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и молодая женщина жестом пригласила их следовать за ней.
Они поднялись по лестнице в коридор, выложенный сотнями разноцветных глиняных плиток, подчеркивающих богатство торговца. Наверху лестницы располагалась еще одна дверь, ведущая в коридор, устланный красным ковром. Там было еще множество других дверей, одна из которых в дальнем конце была отмечена второй латунной табличкой с именем
— Входите.
Женщина открыла дверь в большой кабинет с белыми стенами и балконом справа, с которого открывался вид на улицу внизу и ближайший канал под мостом Видаль. Напротив двери, на богатом красно-золотом восточном ковре, стоял огромный дубовый стол, за которым сидел его владелец перед книжным шкафом.
Менегетти встал, когда вошли посетители.
— Avanti, avanti[25], — сказал он, жестом приглашая их войти с улыбкой на добродушном загорелом лице, хотя Мэтью заметил, что его улыбка слегка померкла, когда он скользнул взглядом по капитану Андрадо. На вид ему было чуть больше пятидесяти, его темно-каштановые вьющиеся волосы спускались ниже плеч. У него были напомаженные усы и козлиная бородка, обрамлявшая довольно крупный подбородок. На нем красовался светло-коричневый костюм с медными пуговицами на пиджаке, белая рубашка и галстук с коричневым узором, украшенный золотой булавкой.
Менегетти обратился к помощнице, та вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
Хозяин кабинета повернулся к Мэтью.
— Англичанин! Как чудесно! Я говорю по-английски! Немного!
Он приподнял два пальца, почти прижатые друг к другу, и ослепительно улыбнулся.
— Мое имя Мэтью Корбетт, а это сеньорита Камилла Эспазиель, и…
— Я не хочу знать имя военного преступника, — перебил его мужчина, хотя его улыбка не дрогнула. — Такие, как он, — моя головная боль. — Он указал на два черных кожаных кресла. — Пожалуйста, пожалуйста, присаживайтесь! Вы и прекрасная леди. А это создание может постоять.
— Мы не отнимем у вас много времени, — заверил Мэтью.
— О, время ничего не значит! Садитесь, садитесь!
Мэтью и Камилла сели. Андрадо, фыркнув, вышел на балкон, а торговец устроился в черном кожаном кресле с высокой спинкой, на подлокотниках которого были вырезаны бараньи головы. Перед ним на столе лежала небольшая стопка бумаг, увенчанная маленьким латунным пресс-папье в виде обезьянки, полированная позолоченная чернильница и подставка с тремя перьями. Рядом со столом стоял маленький столик с шестью графинами с красными и белыми винами разных оттенков и четырьмя хрустальными бокалами.
Менегетти заметил, что Мэтью смотрит на графины.
— Не хотите попробовать?
— Нет, спасибо, еще рано.
— Слишком рано для вина? Что за кощунство? — Он переводил взгляд с Мэтью на Камиллу и обратно, но, так и не дождавшись согласия, махнул рукой. — Ну что ж! Последний раз, когда я говорил по-английски, был… ох… семь лет назад. Я тогда продал одному джентльмену много Chianti и Valpolicella. Уверен, теперь их продают в лучших тавернах Лондона. Итак, чем я могу вам помочь? — Он хлопнул в ладоши, явно предвкушая выгодную сделку.
— Эм… мы здесь не для того, чтобы купить вино, — сказал Мэтью и заметил, как глаза Менегетти слегка подернулись льдом, хотя улыбка и не думала меркнуть. — Нам нужно… мы ищем кое-какую информацию.
Менегетти продолжал молчать.
— Я… то есть,
Торговец нахмурился.
— Что это за имя?
В разговор вмешалась Камилла.
— Синьор, мы ищем человека, который мог бы работать на винограднике, где производят Амароне, либо быть его владельцем. Насколько мы понимаем, виноград Амароне наиболее успешно выращивают в районе к северу от Венеции.
