Левиафан полностью

Здесь Принц-Провидец должен был воплотить в реальность его мечту предвидеть будущее и возвращаться в прошлое. Менять то, что натворили годы.

— Ты поедешь со мной, — сказал Адам. И он говорил это уже не как мальчик, но как мужчина, который знал, что случится дальше.

— Я не могу. Я должна остаться.

— Если ты останешься тут, я тоже останусь. Потому что, если я уйду, а ты нет, мужчина, который называет себя моим отцом и твоим мужем, придет в такую ярость, что отправит тебя в психиатрическую лечебницу, и мне придется убить тебя, чтобы избавить от страданий.

— Penso che stia tornando.^[27]

Кто это был? Кто это сказал? Голос был женским, но принадлежал не матери.

Адам чувствовал себя отяжелевшим, его разум был затуманен. Он знал, что лежит на очень жесткой кровати. Но где? Он помнил, как… что?

Его веки приоткрылись, пропуская свет. Он не горел равномерно, а мерцал в небольшой лампе. Внезапно свет ударил ему в глаза, как только они полностью открылись. Перед его лицом появилась рука с серебряными кольцами.

— Они очень красивые, не правда ли?

Ему потребовалось несколько напряженных секунд, чтобы понять, что это его собственные кольца. Он сумел сфокусироваться на лице женщины с темными глазами.

— Теперь, — проворковала она, — мы действительно можем поговорить.

Рядом с женщиной стояла еще одна фигура. Она смотрела на него сверху вниз. Она была широкоплечей, с волчьей мордой.

Маска, — понял Блэк. — Это мужчина в серебряной маске, сделанной из какого-то металла.

В глазницах маски виднелись человеческие глаза. На мужчине была темно-синяя куртка. Шею обвивал белый галстук.

Фигура волка отступила назад, и Блэк попытался сесть на своей жесткой кровати, но понял, что не может. В запястьях и лодыжках пульсировала боль. Он почувствовал прикосновение грубой веревки. Его руки были раскинуты в сторону над головой, ноги широко расставлены на плоской деревянной платформе. Как только сознание вернулось к нему, он понял, что его раздели догола.

Страх охватил его и встряхнул, как мокрую тряпку. Блэк приподнял голову всего на несколько дюймов, но даже это далось ему с трудом. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, от его стука вот-вот лопнут барабанные перепонки.

— Что… — услышал он собственный выкрик. Слова «все это значит» застряли у него в горле, словно камень с острыми краями.

Женщина сказала что-то по-итальянски. Вероятно, она обращалась к мужчине в волчьей маске. Блэк увидел над собой отштукатуренный потолок и свет лампы. Судя по яркости, на стенах висело множество светильников.

Блэк попытался снова:

— Что все это значит?

Прошло несколько секунд, прежде чем женщина соблаговолила ответить ему.

— О… это… я помнила это английское слово, но забыла, как оно произносится. Как это у вас называется? Расспрос?

Допрос, — подумал Блэк.

Он крепко зажмурился, но, когда снова открыл глаза, над ним все еще был отштукатуренный потолок, лампы все еще создавали свои пляшущие узоры на стенах, а веревки все еще впивались в запястья и лодыжки.

Теперь он вспомнил, как входил в охраняемые ворота, а затем и на виллу в компании женщины, которая молчала во время поездки на пароме и в карете.

— Мы с братом — уважаемые люди, — сообщила она ему, как только его проводили в роскошную гостиную с бледно-голубыми стенами и белой кожаной мебелью. — Я полагаю, вы тоже. Там, откуда вы. Верно? — Она улыбнулась. — Извините, я пойду поговорю с Марсом… моим братом. Думаю, он тоже хотел бы познакомиться с таким важным человеком, как вы.

Она вернулась минут через десять. Без брата и без шляпы. Блэк заметил странную и весьма интересную деталь ее прически.

— Он спит, — сказала она, устраиваясь на диване рядом с Блэком.

Должно быть, она надушилась. От нее исходил тонкий и приятный аромат.

— Я не смогу его разбудить. Он не такая сова, как я. — Венера положила руку на плечо Блэка и наклонилась ближе.

— Поговорим о том, как найти Валериани. Вы говорите, что знаете, где он?

— Давайте обменяемся информацией, — предложила она. — Вы говорите «мы», когда рассказываете о поездке. Сколько вас?

Он посмотрел через комнату на безмолвную фигуру, стоявшую в углу. Доминус коротко кивнул, позволяя раскрыть ей правду.

— Еще девять человек.

— Тогда скажите мне, Адам… вы верите в силу этого зеркала?

— Верю, — последовал твердый ответ.

— А почему вы в него верите? Просто потому что хотите этого?