Он выстрелил, и Профессора развернуло. Распятие упало на камни и покатилось мимо Мэтью. Фэлл схватился за бок и упал на колени, его лицо сделалось болезненно-серым.
Мэтью тут же бросил фонарь и кинулся за распятием. Когда он поднял его, Марс Скараманга навалился на него. Горячий ствол пистолета ударил Мэтью по голове, оглушив. Последовал еще один удар — на этот раз в плечо. Третий пришелся Мэтью по затылку. В этой битве, сопровождавшейся шумом ветра и дождя, внезапно раздался резкий треск, и сквозь красную пелену Мэтью увидел, как черное стекло покрылось трещинами, которые быстро расползались по его поверхности.
Скараманга издал мучительный крик и, глядя на Мэтью, поднял пистолет, чтобы размозжить ему голову.
Зеркало, покрытое трещинами, ударило Марса. Позади него стоял Профессор Дантон Идрис Фэлл, который двигался вперед с зеркалом, как со столом на кухне Валериани. Он использовал его одновременно в качестве щита и тарана. Когда он, пошатываясь, добрался к отверстию в каменной голове Левиафана, Мэтью на миг увидел зрелище, которое запомнил на всю оставшуюся жизнь. Он знал, что всегда будет стараться забыть его.
Из темного, еще не разбитого куска зеркала высунулся коготь цвета первобытного болота и оторвал Скараманге лицо, а затем исчез за один удар злого сердца. Мышцы на обнаженном черепе задрожали и задергались, глаза вылезли из кровавых орбит… а затем Скараманга, зеркало и Профессор Фэлл полетели вниз.
Ветер завывал. Волны шумели, разбиваясь о скалы.
Вот и все.
Мэтью долго сидел на полу. Его сознание то угасало, то возвращалось. Он обхватил себя руками и долго раскачивался взад-вперед, словно в бреду.
— Я в порядке, — услышал он собственный голос. В ответ раздался лишь пронзительный вой ветра.
— Я в порядке, — повторил он. Ему хотелось и смеяться, и плакать, но он боялся сделать хоть что-то из этого, потому что боялся больше никогда не прийти в себя.
— Я в порядке, — сказал он в третий раз.
Лишь теперь он понял, что это правда.
Сколько времени прошло, прежде чем он подполз к трещине в камнях и посмотрел вниз? Он не знал.
В сером утреннем свете все еще бушевала буря. Белые волны с зелеными прожилками разбивались о чудовищные скалы острова в семидесяти футах внизу. От Скараманги, зеркала и Профессора не осталось и следа. Их выбросило на скалы, а тела, похоже, унесло вместе с зеркалом в пучину моря.
Мэтью сомневался, что кто-то мог выжить после такого падения.
Он долго лежал на животе, глядя вдаль. Его голова и плечо пульсировали от боли.
Скараманга мертв. Зеркала больше нет. Профессор… тоже погиб.
Мэтью казалось странно ироничным, что человек, столько лет изучавший жизнь морских обитателей, исчез именно в морской пучине.
Он перевернулся на спину и некоторое время лежал, глядя в потолок Левиафана, пока не потерял сознание или не провалился в сон — к счастью, без сновидений.
Когда он очнулся, свет стал бледнее, а ветер и дождь утихли. Глядя на воду, Мэтью увидел, что волны почти успокоились, хоть и все еще пенились. Солнце было ярким пятном на сером небе, и Мэтью прикинул, что сейчас около восьми часов. Он ощупал голову и почувствовал большую шишку, которая зверски болела. Заставив себя снова посмотреть на пол, он не увидел ничего, что могло бы остаться от человеческого лица. На камнях не было ни крови, ни плоти… единственные кровавые пятна явно остались тут от кровавой раны на боку Профессора. Так видел ли он взаправду тот коготь, или все было лишь следствием удара по голове?
Мэтью подполз к краю и снова выглянул наружу, щурясь от яркого света. Ни тел, ни зеркала не было видно. Серебро мерцало на волнах, пока солнце пыталось прожечь дыру в облаках.
Не позволив себе вновь впасть в забытье, Мэтью подполз к тому месту, где рядом с нарисованной мелом печатью лежал «Малый Ключ Соломона». Это была редкая книга, но в мире существовало пугающе много других ее экземпляров. Был ли смысл уничтожать один лишь этот?
Мэтью подумал, что да. Подобрав книгу и с трудом поднявшись на ноги, он выдрал все страницы. Потом он разорвал темно-коричневый переплет и развеял куски по ветру.
Книга демонов — хотя бы этот ее проклятый экземпляр — тоже исчезла.
В пылу схватки Мэтью уронил и разбил фонарь, масло вытекло, и пламя давно погасло. Это было скверно, учитывая, что даже утром лестницу Левиафана окутывала тьма. Мэтью нужно было спуститься так, чтобы не разбиться насмерть. Пришлось некоторое время собираться с духом и приходить в себя. Прежде чем начать спуск, он потрудился стереть начертанную мелом сигилу, чтобы и от нее не осталось и следа.
Маленькое распятие Фэлла он забрал с собой.
Спуститься вниз удалось без происшествий. Выйдя под теплый легкий дождь, Мэтью заметил, что лодки тоже не было. Но он мог различить грот-мачту и парус, плывущие примерно в сотне ярдов к северу.
До берега четверть мили. Сможет ли он дождаться, пока рыбак услышит его крики?
