Левиафан полностью

— Ага! — к ужасу молодого человека, выкрикнул Сантьяго. — Шах! — Он перевел для удобства зрителей: — Comprobar!

Некоторые зрители даже начали аплодировать. Мэтью пришел в ярость, это подбросило угля в и без того пылающую печь его разума. Он вернулся к доске и через следующие два хода объявил:

— Шах!

Горе воинам! Горе полководцам!

Конфликт продолжался. В процессе этой изнурительной схватки Мэтью размышлял о том, что шахматы никогда не были игрой для трусов или глупцов, но они проверяли на храбрость и глупость каждого.

И пока Сантьяго смотрел в одну сторону, Мэтью сосредоточился на другом. Прежде чем губернатор успел среагировать и быстро уничтожить его, одна из трех оставшихся у Мэтью пешек достигла последней горизонтали на черной стороне.

— Я повышаю этого скромного человека до королевы, — сказал Мэтью, доказав, что из маленьких желудей со временем вырастают могучие дубы, особенно если растут в тандеме с последней ладьей Мэтью и яростно обступают черного короля.

Мэтью сдержался и не стал говорить, сколько ему осталось ходов до победы. В этом не было необходимости. Если только не случится чудо, король Сантьяго окажется в ловушке, а в этой игре чудеса случались крайне редко.

— Шах и мат, — наконец выдохнул Мэтью и добавил: — Не могли бы вы перевести это для зрителей?

Губернатор отреагировал не так, как ожидал Мэтью.

—¡Jaque mate! — сказал он под шепот и аплодисменты.

Когда группа начала расходиться, Сантьяго искренне улыбнулся.

— Замечательная игра! — сказал он. — Я буду помнить ее еще долго после того, как ты уедешь в Англию!

— Спасибо, сэр. Вы показали потрясающую игру.

— Разумеется! И ты, должно быть, понимаешь, что я пригласил тебя сюда сегодня не только для этого, но и чтобы сообщить, что вчера я поступил опрометчиво и грубо. Я уже отдал приказ подготовить тебя и… других англичан, которые захотят покинуть эту землю, к отъезду. Это займет неделю или около того. Тебя отправят в Неаполь, а оттуда ты поедешь в Англию.

Мэтью был ошеломлен.

— Вы хотите сказать... что эта игра была...

— Совершенно необязательной, она была нужна лишь для моего удовольствия. Я хотел сложной игры, и ты мне ее обеспечил. Не волнуйся… если бы ты проиграл, я бы заставил тебя мыть мой ночной горшок три дня, прежде чем рассказал бы правду. Так что все к лучшему. ¿Si?

— Si, — выдавил Мэтью. Он не знал, злиться ему или радоваться. В глубине души он был просто счастлив. — Спасибо, сэр! Могу я спросить, что заставило вас передумать?

— Я был немного раздражен тем, что не удалось отыскать Валериани и зеркало. Кроме того, несколько дней назад Изабелла купила еще одно кольцо с бриллиантом для своей коллекции, не спросив меня, так что это… скажем… задело меня. Вдобавок мы с женой вчера ужинали с сеньоритой Эспазиель. Изабелла, конечно же, ничего не знала о вашей миссии, но мне совершенно ясно дали понять, что ты и сеньор Грейтхауз сделали все возможное, чтобы услужить дому Бурбонов. Кстати, о сеньоре Грейтхаузе: я едва узнал его в гавани. Что так сильно изменило его?

— Цель в жизни, — сказал Мэтью, не став уточнять.

Сантьяго пожал плечами.

— Что ж… что касается этого дела с зеркалом… мы ничего не потеряли и ничего не приобрели. Это были просто… сопутствующие расходы.

— Рискну предположить, что кое-что вы все же приобрели. Уверенность, что никакой другой государственный дом не получит несуществующее зеркало.

— Именно. Хотя, между нами говоря, все это было нелепым фиаско.

Это слово звучало одинаково почти на всех языках, так что было хорошо понятно всем.

Сантьяго встал, Мэтью тоже.

— Я прошу тебя выяснить, сколько человек хотят уехать отсюда, и попросить их прийти в мой кабинет для подписания протокола об освобождении. Как я уже сказал, приказ отдан. Я ожидаю, что вы уедете в течение двух недель.

— Приятно слышать. Я ценю, что сеньорита поручилась за нас.

— Да, похоже, вы оба ей очень нравитесь.

Если он и подозревал, что Хадсон не просто нравится Камилле, то никак не дал этого понять.

— Кстати, утром она отбывает в Испанию. Ожидается, что она отчитается перед высшими чинами. Я уверен, все пройдет хорошо. — Он протянул руку Мэтью и похлопал его по плечу. — Не мог бы ты отужинать со мной и Изабеллой вечером перед отъездом? Уверен, она хотела бы послушать, на что похожа жизнь в питомнике.

Мэтью не смог сдержать улыбку.

— С удовольствием.

— Превосходно. Только, ради всего святого, помойся и побрейся. Ты красивый молодой человек, тебе следует выглядеть соответственно.

— Я позабочусь об этом.

Подали губернаторскую карету, и Мэтью повезли вверх по склону к тюрьме. Во время подъема Мэтью увидел впереди знакомую фигуру, возлагающую цветы на могилу. Он отодвинул перегородку, отделявшую его от кучера, и попросил:

— Остановите, пожалуйста. — Не получив ответа, он постарался выудить из себя те испанские слова, которые знал. — Detente, por favor.

Кучер подчинился, Мэтью вышел.