Третья Мировая война застала российский подводный крейсер в боевом походе. После применения ядерного оружия подлодка оказывается в XVIII веке.Это не только век просвещенных монархов, дворцовых интриг, колонизации Нового Света и расцвета Российской империи, но и век многочисленных сражений на суше и на море. Особенно на море. Естественно любая держава захочет заполучить себе в союзники такое грозное оружие как подводный крейсер с полным боезапасом. Успехи в морских кампаниях, решающие победы в Европе, новые знания и технологии, — все это приведет удачливую державу к небывалому укреплению на международной арене и расцвету ее экономики. От возможных свершений захватывает дух. Можно даже переустроить мир и направить его на новый исторический путь. Допустим, такой страной станет Россия… Да только станет ли? Да и выберут ли сами моряки-подводники этот путь, не предпочтут ли ему, скажем, путь вечных морских скитальцев?Книга рекомендована для чтения лицам старше 16 лет.
Раннее июньское утро. Белесый шар солнца над туманным горизонтом. Тоскливые крики чаек в базальтовых скалах.
По пустынному фарватеру Мотовского залива курсом в открытое море, гудя турбинами, шел атомный подводный ракетоносец.
На его аспидно блестящей под солнцем надстройке безмолвно застыли облаченные в спасательные жилеты швартовые команды, а на высокой, с трепещущим на ветру Андреевским флагом рубке виднелись темные силуэты нескольких офицеров.
Корабль относился к классу ракетных крейсеров стратегического назначения, нес в своем чреве шестнадцать баллистических ракет и следовал для несения боевого дежурства в Северную Атлантику.
Через час, оставив позади скалистые берега залива, он вышел в точку погружения и с рубки металлически пролаял мегафон: «Швартовым командам вниз!»
Оранжевые фигурки на надстройке пришли в движение, подтянулись к центру корабля и поочередно исчезли в черном зеве рубочной двери. Затем под каблуками сапог зазвенел трап мостика, и она бесшумно задраилась. Обезлюдевшая громадина крейсера неподвижно застыла на мелкой зыби, потом раздался негромкий щелчок кремальеры рубочного люка, шум с ревом врывающейся в балластные цистерны воды, и корабль ушел в пучину. Через несколько минут на этом месте бешено вращалась громадная воронка зеленоватой воды…
Спустившись в центральный пост, командир крейсера, средних лет капитан 1 ранга, приказал вахтенному офицеру следовать в заданный район и направился в свою каюту на средней палубе второго отсека.
Она состояла из двух небольших помещений, одно из которых предназначалось для отдыха, а второе служило рабочим кабинетом. В каюте имелось все необходимое для достаточно комфортного существования одного человека: встроенный в переборку платяной шкаф и удобная кровать с раздвижным пологом в спальне, узкий кожаный диван и вращающееся кресло, стоящее перед миниатюрным рабочим столом, с висящей над ним книжной полкой, а также небольшой сейф с кодовым замком — в кабинете. На отделанных светлым шпоном стенах висели две небольшие репродукции северных пейзажей.
Войдя в каюту, капитан 1 ранга снял форменную фуражку с золотым «крабом», меховую кожаную куртку, именуемую у моряков «канадкой» и, аккуратно повесив их в шкаф, остался в легком репсовом костюме с белой нашивкой «командир» на груди. Затем он присел в кресло и задумался. А подумать было над чем.
Этот поход в карьере капитана 1 ранга Морева, так звали офицера — был последним. И не потому, что он выслужил свой срок службы или был на плохом счету у командования. Наоборот. В соединении, где служил Александр Иванович, он считался одним из лучших подводников и часто ставился в пример другим. Все дело было в том, что в стране шла очередная реорганизация Вооруженных Сил, которые сокращались до минимума. Касалась она и флота. О предстоящем увольнении в запас Морев узнал накануне похода от начальника штаба флотилии и, как сложится его дальнейшая судьба, представлял смутно.
С женой он этой новостью не поделился, поскольку как обычно, перед выходом в море заблаговременно отправил ее и дочь к своим родителям в Ростов. Невеселые размышления командира прервал донесшийся из висящего на переборке «каштана» голос старпома, объявившего отбой боевой тревоги и отдавший команду о заступлении вахты по-походному. Сняв с крючка вешалки ПДУ,[1] Морев повесил его на плечо и покинул каюту.
В обширном центральном посту, овеваемом прохладным ветерком из системы вентиляции, в мертвенном свете подволочных плафонов неслась первая ходовая вахта. Несколько офицеров и мичманов, в таких же, как у командира, синих репсовых костюмах, проштампованных белыми клеймами «РБ»,[2] расположившись за пультами управления корабельными системами и внимательно наблюдали за светящимися экранами мониторов, шкалами приборов и россыпью мерцающих датчиков, время от времени выполняя необходимые манипуляции. За их спинами по центральному посту неспешно прохаживался вахтенный офицер с сине-белой повязкой «РЦЫ» на рукаве куртки, а в проеме штурманской рубки старпом о чем-то тихо беседовал с молодым капитан-лейтенантом.
При появлении командира он подошел к нему и коротко доложил о параметрах движения корабля.
— Добро, — кивнул Морев, усаживаясь в свое персональное кресло, монолитно возвышающееся у выдвижных устройств. Штурман, — бросил он капитан-лейтенанту, — дайте мне лоцию[3] этого района. А вы, Сергей Ильич, прибавьте оборотов, чего плететесь как вошь, — буркнул он вахтенному офицеру.
— Есть, — ответил тот и кивнул сидящему за пультом одному из офицеров.
— Турбинный! — рявкнул старший лейтенант в переговорное устройство. — Прибавить полета!
