— Какой мрамор и алебастр? — шепотом спросил он.
— Это про брахмапурский дворец, не мешайте слушать, — нетерпеливо дернула подбородком Рената.
— Внутреннее убранство дворца тоже было весьма простым, — продолжал свой рассказ Свитчайлд. — На протяжении веков залы и комнаты неоднократно меняли обличье, и с исторической точки зрения интересным мне показался только верхний ярус дворца, представляющий собой четыре зала, каждый из которых обращен к одной из сторон света. Когда-то залы были открытыми галереями, но в прошлом столетии их застеклили. Тогда же стены были украшены весьма любопытными фресками, изображающими горы, что со всех сторон окружают долину. Пейзаж воспроизведен с поразительной реалистичностью — кажется, что горы отражены в зеркале. С философской точки зрения такая зеркальность должна символизировать двоичность всего сущего и…
Где-то совсем близко тревожно зазвенел судовой колокол, донеслись крики, отчаянно завизжала женщина.
— Господи, пожарная тревога! — вскричал лейтенант, бросаясь к двери. — Этого еще не хватало!
Все гурьбой кинулись следом.
— What's happening? — тщетно вопрошала перепуганная миссис Труффо. Are we boarded by pirates?[19]
Рената секунду посидела с разинутым ртом, потом истошно взвизгнула.
Цепко схватила за фалду комиссара и не дала ему выбежать за остальными.
— Мсье Гош, не бросайте меня! — взмолилась она. — Я знаю, что такое пожар на корабле, я читала! Сейчас все бросятся к шлюпкам, начнут давить друг друга, а я слабая беременная женщина, меня непременно ототрут! Обещайте, что позаботитесь обо мне!
— Какие еще шлюпки? — встревоженно пробурчал дед. — Что за чушь вы несете! Мне говорили, что на «Левиафане» идеальная противопожарная защита, даже свой брандмейстер есть. Да не тряситесь вы, все будет хорошо. — Он попробовал высвободиться, но Рената держала фалду мертвой хваткой. Ее зубы выбивали дробь.
— Пусти-ка меня, девочка, — ласково сказал Барбос. — Я никуда не уйду. Только выгляну в окошко на палубу.
Нет, пальцы Ренаты не разжались.
Однако комиссар оказался прав. Через какие-нибудь две-три минуты в коридоре раздались неторопливые шаги, гул голосов, и один за другим стали возвращаться виндзорцы.
Они еще не отошли от испуга, и оттого много смеялись и говорили громче обычного.
Первыми вошли Кларисса Стамп, чета Труффо и раскрасневшийся Ренье.
— Совершеннейшая ерунда, — объявил лейтенант. — Кто-то бросил незагашенную сигару в урну, а там старая газета. Огонь перекинулся на портьеру, но матросы были начеку и погасили пламя в одну минуту… Однако я вижу, вы всесторонне приготовились к кораблекрушению, — засмеялся он, повнимательней взглянув на Клариссу.
Та держала в руках портмоне и бутылку с оранжадом.
— Ну, оранжад, чтобы не умереть от жажды среди волн, — догадался Ренье. — А вот портмоне зачем? В шлюпке оно вряд ли бы вам понадобилось.
Рената истерично хихикнула, а мисс Старая Дева смущенно поставила бутылку на стол.
Доктор и докторша тоже были во всеоружии: мистер Труффо успел прихватить саквояж с инструментами, а его супруга прижимала к груди одеяло.
— Здесь Индийский океан, сударыня, вряд ли вы бы замерзли, — с серьезным видом сказал Ренье, но коза непонимающе покачала головой.
Появился японец с трогательным цветастым узелочком в руке.
Интересно, что там у него — дорожный набор для харакири?
Псих вошел взъерошенный, в руке сундучок. В таких обычно хранят письменные принадлежности.
— Кому же вы собирались писать, мсье Милфорд-Стоукс? А, понимаю! Когда мисс Стамп допила бы оранжад, мы сунули бы в пустую бутылку письмо и отправили его в плавание по волнам, — предположил не в меру (видно, от облегчения) расшутившийся лейтенант.
Теперь все были в сборе кроме профессора и дипломата.
— Мсье Свитчайлд, наверно, упаковывает свои научные труды, а мсье русский ставит самовар, чтоб попить чайку напоследок, — сказала Рената, заразившись веселостью лейтенанта.
Вошел русский, легок на помине. Встал у дверей. Красивое личико мрачнее тучи.
— Что, мсье Фандорин, решили захватить в шлюпку свой приз? — задорно поинтересовалась Рената.
Все так и покатились со смеху, но русский шутки (между прочим, очень остроумной) не оценил.
— Комиссар Гош, — негромко сказал он. — Если вас не затруднит, выйдите, пожалуйста, в коридор. И побыстрее.
Странно, но произнося эти слова, дипломат ни разу не заикнулся.
Может, излечился благодаря нервному потрясению? Такое бывает.
Рената хотела пошутить и по этому поводу, но прикусила язычок пожалуй, это было бы уже чересчур.
— Что за срочность? — недовольно спросил Барбос. — Еще один шептун. После, молодой человек, после. Сначала я хочу дослушать профессора. Где его черти носят?
Русский выжидательно смотрел на комиссара. Поняв, что дед заупрямился и выходить в коридор не намерен, Фандорин пожал плечами и коротко сказал:
— Профессор не придет.
Гош насупился:
— Это еще почему?
— Как не придет? — вскинулась Рената. — Да он остановился на самом интересном месте! Это просто нечестно!
— Мистера Свитчайлда только что убили, — сухо сообщил дипломат.
— Что-что?! — взревел Барбос. — Убили?! Как убили?!
