На этот раз вопросов никто задавать не стал, все просто замерли в попытке осмыслить сказанное. От упоминания машиной Объекта Двадцать Восемь по спине у меня побежали мурашки. Левиафан – кодовое слово, используемое исключительно в рядах Тетры, причём только высшими её чинами. Если Легион знал, что это такое, объяснение здесь могло быть только одно: он взломал Нашу сеть. От этой мысли в голову мне ударила горячая кровь. Беспокоило меня не столько то, что лидер машин знает все тёмные тайны Нашей организации, сколько то, что ему, похоже, известно гораздо больше, чем Нам.
–
Рекомендуем Вам поговорить с ним. – подытожил паук.
–
С органиком? – задавая вопрос, я постарался выдержать уверенный тон, хотя это давалось мне всё труднее.
–
С Левиафаном.
Вновь возникла пауза… Конечно, в Тетре высказывалось предположение о том, что Объект Двадцать Восемь – это живое существо, но, в конце концов, теория была отметена, слишком уж фантастично она звучала. Органикам нужно чем-то питаться, а, учитывая уровень влияния Левиафана на разум людей зелёными волнами, можно смело сказать, что энергии ему нужно очень и очень много. Однако он никогда не выходил на поверхность, его никто не видел, активность, кроме сдвигов, не регистрировалась.
Оставалась версия, что Объект Двадцать Восемь – это растение или подобие гриба, но и для этих утверждений вразумительных аргументов не нашлось, поэтому негласным решением было принято, что Левиафан представляет собой некий неживой объект, возможно, даже прибор. И теперь Легион, очевидно, обладающий более точной информацией, чем Тетра, заставил меня ещё раз задуматься над этим вопросом.
–
Что машинам известно о нём? – вмешался Гелий.
–
Не намного больше того, что известно Вашему философскому объединению. Во время Вашего пребывания рядом с Левиафаном на изолированном участке наблюдались аномальные энергетические флуктуации, покрывающие весь микроволновой диапазон. Эпицентром излучения были Вы. – судя по всему, Легион говорил обо мне лично. – Теоретически, излучение было достаточно мощным, чтобы белки Вашего тела подверглись денатурации. Но Вы живы. – робот замолчал и поводил головой, словно живое существо. – Этот факт вводит Нас в замкнутый цикл рассуждений, который Мы не можем разрешить уже шесть лет. Именно по причине наличия таких, как это называете Вы, чудес, Наш разум в данной ситуации бессилен. Мы принимаем Ваши утверждения и утверждения тёмного органика как данность. Вы имеете больший опыт в анализе подобных ситуаций.
Логическая цепочка Легиона была вполне корректной: не видишь сам, попроси посмотреть другого. Люди поступают точно так же. Вот только верить машине пока было рано, оставалось слишком много нерешённых вопросов. Пока я думал, что делать, вперёд выступил Сыч.
–
Легион, а что, если Тебя взломали!?
–
Это невозможно. Мы высоко развиты и сопротивляемся любой попытке воздействия на Наши системы. Также Наш процесс мышления контролируется органической составляющей.
–
Ты же сказал, что тот тёмный органик давно не контактирует с Вами!? – Сыч прищурился.
–
Мы говорим о более высокоразвитой единице роя. – тонкие лапы Легиона, до сих пор пребывавшие в полном покое, зашевелились, и из-за образованной ими чёрной стены плавно и абсолютно беззвучно вышло антропоморфное существо. Человека оно напоминало лишь отдалённо: бледная матовая кожа, прорезанная широкими сетками чёрных вен, отсутствие изгибов костей там, где они обычно располагаются у людей, прямые, очевидно, сгибающиеся в обе стороны колени, такие же локти и кисти, почти прямоугольные плечи, серые металлические пластины, покрывающие все неподвижные части тела, и лицо… Лицо было окольцовано одним узким блестящим бледно-фиолетовым глазом, таким же, как у Легиона. На месте носа располагались шесть мелких красноватых мембран, ушей не было, волос тоже, одни только губы были на своём месте и имели вполне человеческий вид. Так мне казалось до тех пор, пока робот не произнёс первой фразы:
–
Позвольте представиться, модифицированный Легион Пять.
О пятой версии Легиона я слышал немало, но такого себе даже не представлял. Паук сказал, что мышление роя контролируется органической составляющей, но, глядя на новоявленного киборга, я сильно сомневался, что в нём осталось хоть что-то от того человека, которым он когда-то был. От живого существа. Пока Мы всей компанией внимательно оценивали нового персонажа, он продолжил прервавшиеся переговоры:
–
Мы понимаем, что Наше предложение о союзе звучит странно, но, поверьте, Мы все в большой опасности. Тёмный органик знает Нашего врага и, наверняка, его слабые места – он нужен Нам. А Мы нужны ему, потому что в одиночку он не сможет решить Нашу общую проблему. Мы почти уверены, что органик как-то связан с Левиафаном, может быть, это он и есть. Нужно найти его и сообщить о том, что Мы готовы примкнуть к нему. Но перед этим Вы должны исправить Нашу программу.
Пятый Легион говорил более человеческим языком, чем Третий, однако его достаточно неприятный внешний вид сильно сбивал с мыслей.
–
