Я бесновался потому что меня стала дико раздражать эта мужикоподобная баба, с таким лицом, словно это сраное произведение искусства. Холодным, хищным и острым выражением она только сильнее притягивала взгляд к себе.
— Вначале ты мне поможешь, псих! А потом я сама усажу тебя на стул, если такова твоя воля! Только запомни! Ещё раз тронешь моих людей, я тебе руки в обратную сторону выкручу, парень!
Моника поднялась прямо надо мной тяжело дыша, пока я осматривал её фигуру с ног и до головы. Плавно вёл вверх взглядом и ухмылялся мысли, что такую я бы не погнушался трахнуть прямо тут, чтобы показать, что женщиной быть намного интереснее, чем мужиком. А таковым эта прелесть себя очень опрометчиво возомнила.
"Хищник, а не баба…"
— Мы кажется с тобой договорились, Тангир? — она кивнула своему напарнику, который очевидно хотел задушить меня голыми руками, но я только ухмыльнулся ему и прошептал:
— Меньше белка жрать надо, туша набитая дерьмом.
— Ну, сучёнок!!! — зарычал мужик, но замер после рыка Моники:
— Родерик, мать твою! Выйди отсюда!
— Моника!
— Я дважды не стану повторять, Рик! Выйди и оставь нас наедине! У меня нет времени смотреть на то, как вы меряетесь своими потрохами, как сопляки в песочнице, бл***!
— У-У-У-ух… А вы хороши, агент Эйс! — я легко поднялся и встал впритык к женщине, осматривая её лицо с высоты своего роста, — Мелковата… — прошептал и прикинул, что она доходила мне почти до плеча, — …но это отлично. Люблю изящных женщин.
— Если не закроешь пасть, начнёшь любить свой изящный хрен ртом, Тангир!
— Какие у вас однако грязные уста, агашши. Разве женщина может так похабно выражаться? — я ехидно ухмыльнулся, на что получил не менее ехидную ухмылку в ответ со словами:
— Ты, малыш, явно хочешь чтобы я тебе показала, что женщины умеют не только это! — Моника резко схватила меня за запястье, а я ощутил как на нём плотно сомкнулся электронный браслет.
— Это тебе украшение, пупсик! Удавка на шею, чтобы не рыпался!
Я поднял запястье и хохотнул, смотря на черный электронный прибор, который совершенно точно не снять без помощи этой милой агашши. Повернулся к ней и хмыкнул:
— И что? Ты решила что эта цацка меня остановит?
Моника проследила за тем, как в камеру внесли мои вещи два других пса в форме, и только следом с издёвкой произнесла, поднимая свою правую руку.
— Отойдешь от меня на расстояние более двухста метров, и получишь конскую дозу успокоительного прямо в вену. Поверь, ты не сможешь сбежать, Тангир! Никак! А после того, что я тебе покажу и не захочешь. Тебе ведь знакомы такие имена, как Нам Джун и Лю Фэнь? Правда?
Я сжал челюсть и осмотрел Монику пристальным взглядом, понимая что вот теперь куколка явно не шутит. Если в тот день, когда она меня забирала из колонии я думал, что меня просто решили по-тихому прикончить американские спецы, то теперь я понимал, что причина в другом. И если это связано с Хёном…
"Я не могу просто так позволить им добраться до него! Я сдался им только для того, чтобы отвести от Нам Джун-ши любые подозрения. Этот человек мне нравился. Он единственный кто показался мне таковым, из всех повстречавшихся на моем пути после Её смерти!" — пока я думал и смотрел на браслет на запястье женщины, мой взгляд опять прошёлся по вязи арабского письма, которой была исписана кожа Моники.
Я был полностью уверен, что подобными рисунками покрыто всё тело и этим она притягивала мой чистой мужской азарт только больше. Необычностью и этой холодной маской жестокой куклы.
— Что я должен делать? Я уже, кажется, задавал этот вопрос, но пока кроме матов и грязи из твоего рта не услышал ничего внятного, агент Эйс! — я специально сделал ударение на том, что она до одури похабна, как хабалка, и это возымело совершенно другой эффект, нежели скажи я подобное в лицо кореянке.
Эта особа только шире ухмыльнулась и припечатала:
— Это только цветочки в моем лексиконе, которым я общаюсь с ненормальными психами, подобными тебе. Но признаюсь, корейский подвид этих тварей в твоём лице, впечатлил отсутствием инстинкта самосохранения и повышенным чувством собственной важности, мистер Чжи.
— А я не важен? — задал встречный вопрос и хохотнул, но потом холодно прошептал, — Был бы не нужен и не важен, меня бы не привязали к тебе, как пёсика на поводок, агашши! Так что радуйся, у тебя на цепи сам цербер из бездны!
— Словоблудишь? — Моника приподняла бровь, а я только сложил руки на груди и завернул нижнюю губу в рот, осматривая экспонат из монолитного камня перед собой.
— Одевайся и выметайся! Поживее, Тангир! Я ждать не стану! — Моника ехидно усмехнулась, а следом что-то нажала на браслете, от чего по моему телу прошёлся настоящий ток и спазм скрутил мышцу руки.
Ощутимо и очень больно, но я сжал челюсть и только шире улыбнулся, от чего вызвал на каменном лице первую эмоцию. Моника замерла на мне взглядом и только потом отпустила кнопку, развернувшись прочь.
— Стерва… Ащщщ… Такую ещё поискать надо, — скривился, встряхнув рукой и раскрывая свою сумку, вывалил на решетку кровати свои скромные тряпки, чтобы найти то, что хранилось на самом дне.
