Зря, наверное. Сестра и наставник, которых я знаю всю свою жизнь, плохого не посоветуют. Но ведь были в рыбном дурмане о Стене и свои плюсы.
Мы вышли из каюты Альмы. Мимо прошла Белка, виляя бёдрами в обтягивающих шортах… Бездна! Не о том думаю. Может, ещё глоток этой настойки?
Мир от лекарства не сильно менялся. Только казалось, цвета стали чуть ярче, да и ощущения в теле самую малость стали насыщенней. Будто чувствительность ко всему повысили процентов на десять. Мелочь, но заметно.
На палубе мир был ещё красивей, чем когда я спускался вниз. По тёмному небу вовсю гуляло северное сияние в фиолетовых оттенках. Белка присоединилась к стоящим здесь же Чайке и Рейну. Девушки наблюдали за сказочным природным явлением, пока парень выносил моток длинной верёвки.
Альма свернула налево и поднялась вверх по лестнице. Каюта капитана была на палубе, у кормы.
Дверь была приоткрыта, давая понять, что можно входить без стука.
Старик сидел за столом с бокалом рома.
— А… вы уже тут. Похоже, корабль я оставляю в надёжных руках. Идите сюда, покончим с этим, и будем праздновать. Если уж мне суждено вскоре уйти на покой, то лучше уж так. Как воины снежных земель, в празднике. Пить правда уже толком нечего. Чёртово шепчущее море…
Альма не выдержала и всхлипнула.
Старик для виду нахмурился, но было видно, что ему тоже непросто.
Он сам взял бумаги из рук и положил перед собой. Бегло просмотрел текст и кивнул.
— Сгодится, — одобрил Капитан, после чего взял перо и оставил размашистую подпись. Затем вытащил из стола тонкий канцелярский нож и сделал быстрый надрез рядом с ногтем.
Проступила крупная капля крови. Старик перевернул руку и оставил свой отпечаток, после чего протянул конверт мне.
— Вот и всё, Артур. Теперь ты мой официальный наследник… — он сделал глоток золотистого рома, оставляя кровавый отпечаток стакане. Нахмурился, увидев это и принялся оттирать лежавшей на столе тряпкой.
Я же вчитался в текст:
— Подписывай и скрепляй, — буднично, протянул старик мне свой нож, на котором ещё остались капли его крови.
Что-то внутри протестовало против такого решения. Но я не находил ни одной логической причины отказываться от этого дара. Проклятая рыба извратила во мне отношение к самому дорогому мне человеку — моему капитану и наставнику.
Безумие, как я мог думать о нём как о боссе локации?
Капитан на меня не давил. Он даже внимания не обратил на мои сомнения — сразу начал разливать ром по бокалам. Бросил туда по кусочку льда, благо его у нас было с избытком. Поставил бокалы, затем взял ключ со стола, отодвинул картину на стене чуть вбок, и начал открывать спрятанный за ней сейф.
Я на миг отвлёкся и посмотрел на ростовой портрет молодой девушки с каре чёрных волос, счастливой жизнерадостной улыбкой, детской невинностью на лице и с бледно-розовым ореолом нимба. У ног же девушки на портрете были вперемешку волны чёрного моря и тонущие изуродованные фигуры мертвецов.
Контраст был разительным.
Мне портрет показался очень смутно знакомым…
Точно! Девушка чем-то напоминала рисунок Альмы. И наш бессменный док и юрист в лице моей сестры тоже поняла это.
Из сейфа наставник достал, как ни странно, пищу.
— Вот, закуска, — вынул он банку с засахаренными тропическими ягодами.
— А зачем в сейфе?
Старик рассмеялся:
— Будто сам не знаешь. От Аси, конечно. Хотя старина Хантер тоже мог стащить. Этот у нас любит пожрать. Дожились, капитан еду в сейфе прятать должен…
— Кэп, а кто изображён на этом портрете? — спросил я. Наверное, чтобы ещё немного оттянуть неизбежное. Внутренне я уже был согласен, но всё почему-то тянул.
— Забыл? Ничего, вспомнишь. Владычица наша Сехмет.
— Имя внизу срезано, — заметил я.
Действительно, там где значилась подпись, была дыра.
