Ей казалось, будто это происходит с кем-то другим, а она – лишь сторонний наблюдатель. За последнее время с ней случилось слишком много всего, к тому же появилась причина подозревать, что те, кого она отнесла к силам добра, могут хотеть ее смерти. Даже если бы инспектор Грин вдруг объявила, что вся полиция страны получила приказ стрелять в нее без предупреждения, ей и тогда не было бы хуже.
А тут еще эта новость об отце.
– Надо признать, что среди Первых попадаются очень вредные, – сказала Вивьен. – Но большинство безразлично к людям, а некоторых можно считать добрыми. Например, Клятвоскрепители. Названы так потому, что их работа – придавать силу клятвам других, а не подчинять себе существ и людей.
– Клятвоскрепители живут в камнях и тому подобных местах, – продолжил Мерлин. – Которые часто путают с самими этими существами, отсюда и поверье, что поклясться на камне Фингала, например, значит дать нерушимую клятву, ведь Фингал… э-э-э… скажем так, живет… внутри камня.
– Хочешь сказать, что мой отец – камень?
– Нет, но у мифических существ обязательно есть локус: камень, холм, старое дерево, участок речного русла, источник, колодец… что-нибудь… Ясное дело, твой отец не мог быть просто камнем, рекой или еще чем-то, ему пришлось стать человеком, чтобы… – Мерлин замолчал, поймав испепеляющий взгляд Вивьен.
– Я все же не понимаю, как нам поможет его имя, – сказала Сьюзен. – Ну узнаем мы, что он, предположим, злой. Разве от этого все не станет хуже?
– Не обязательно, – ответила Вивьен. – К тому же знание – сила, как ты помнишь. Всегда лучше договориться с мифической сущностью, чем лезть на рожон.
– Кроме того, – добавил Мерлин, – речь не только о твоем отце. Я уверен, что он… и ты тоже… как-то связаны с убийцами моей матери.
– Мерлин… – начала было Вивьен, но Сьюзен ее опередила:
– Знаешь, а ты, наверное, прав. Я тут вспоминала наши поездки в Лондон и поняла, что в семьдесят седьмом, когда мне исполнилось двенадцать, все было не так, как всегда. Мама волновалась, предвкушала встречу – не с мужчиной, я знаю точно, в таких случаях она вела себя иначе, – но встреча сорвалась, и мама расстроилась. И еще… я только потом вспомнила, когда ты сказал про цветочный магазин… В тот день нам в отель принесли изумительный букет. Помню, консьерж все охал и ахал: букет оказался от модного флориста из Кенсингтона, по которому сходил с ума весь Лондон. Я до сих пор не знаю, кто прислал цветы, но теперь, кажется, понимаю… наверное, это была твоя мама.
– Что?! – воскликнул Мерлин. – В полицейском отчете ничего такого не было…
– Она выходила из цветочного магазина… – Вивьен уставилась в точку на дальней стене и избегала смотреть на Сьюзен. – Но без цветов. Значит, она заказала букет с доставкой для кого-то другого.
– Вот топтуны чертовы! – яростно прошипел Мерлин. – Значит, они с самого начала даже не рассматривали это дело как заказное убийство.
– Шесть лет прошло, – сказала Вивьен. – Вряд ли у флориста сохранились записи. И все же попробовать стоит. А твоя мама ничего не вспомнит?
– Думаю, нет. Хотя кто знает. Я буду звонить ей не сегодня-завтра, тогда и спрошу.
– Вопрос вот в чем: зачем твоей матери было встречаться с нашей? – спросил Мерлин.
– А она была леворукой или праворукой? – поинтересовалась Сьюзен.
– Амби, – ответила Вивьен. – Да, такое тоже бывает, хотя и нечасто. Мама была равнорукой, но тогда числилась как праворукая, оперативной работой не занималась.
– А вы знаете, что она делала, чем интересовалась?
– Мы тогда были в школе, – сказала Вивьен. – Так что нет.
– В прошлом году я начал вникать в это дело и стал задавать вопросы, – подключился к разговору Мерлин. – Но никто не хотел ничего говорить. Предки сделали вид, что я занимаюсь ерундой, а за ними и остальные. Только кузен Ониека сказал, что мама любила работать одна, ей нравилось «распутывать загадки».
– Как будто мы все не заняты тем же самым, – фыркнула Вивьен. – Это, можно сказать, главное свойство праворуких.
– Но не в одиночку, – возразил Мерлин. – Конечно, вы все любите посостязаться в умении превзойти друг друга, подкопаться под чужую теорию. Но все равно сотрудничаете. Да есть ли в обоих книжных или на периферии хоть один праворукий, который занимается тем, о чем другие не имеют понятия, в чем они не замешаны или во что не хотят вмешаться?
– Ты прав, – согласилась Вивьен. – Никто из нас не работает соло. Об этом я не подумала. К тому же мама никогда не была особенно разговорчивой. Скорее наоборот.
– Предположим, она узнала, что первого мая, на рассвете, недалеко от Гластонбери, родился ребенок Древнего владыки, – сказала Сьюзен. – Стала бы она расследовать это дело?
– Разумеется. Но как она могла узнать? – спросила Вивьен. – Из чего она вывела, что ты существуешь и твоя мать тоже?
Сьюзен пожала плечами.
– Вот поэтому мы и должны выяснить, кто твой отец. Это может нам помочь, – ответил за нее Мерлин. – А заодно и разведать, кто из бандитов – или из Первых, повязанных с бандитами, – так хочет убрать Сьюзен с картинки.
