Панчину следовало бы знать, что Фейерабенд был анархистом, а потому государственное насилие не одобрил бы в принципе. Более того, этот человек последовательно выступал против утверждения любой точки зрения насильственными методами. Именно поэтому он посвятил целый раздел своей «Науки в свободном обществе» учреждениям общественного (ни в коем случае не государственного!) контроля за деятельностью ученых. Фейерабенд полагал, что каждый человек сам должен решать, чем ему лечиться. Государство же не имеет никакого права навязывать гражданам те или иные лекарственные средства, будь они гомеопатическими или нет.
Касательно мнимой «политоты», о которой пишет Панчин. Да, Фейерабенд ссылался на работу Владимира Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», которая к политике имеет весьма посредственное отношение. Сам автор поясняет ссылку на Ленина таким образом: «В своей книге я цитировал Ленина как человека, хорошо знакомого с той сложной «областью, которую некоторые называют «методологией». Я назвал его «знающим и вдумчивым наблюдателем» и в примечании добавил, что он «мог бы дать полезный совет каждому, включая и философов науки».».
Не забывайте также, что критикуемый здесь автор и сам превосходно видел, что «политическая философия и философия науки превратились в арену самовыражения невежества».
Поскольку меня могут упрекнуть в предвзятости, то скажу, что Фейерабенда я не люблю, а его идеи были мною раскритикованы в «Нищите позитивизма».
Epistolae in diarium «Melissa».
Salvate!
Rogo veniam ante vos multo, quo scribero in vobis diarium in Latinae barbaricam, sed alioquae me non scio.
Ante loquuntur de rem meam, me decet de sibi ad vos narravit, quodquod vos scirendit, quod me sunt. Scribant ad vos unus scholaris moscoviensis, quis habeo nascior in terrae Rossicae.
Alioquis annorem me studerui et studerui Latinam in urbem suam, sed non scio de vos et de «Latinam vitae». Sed posthac me de vos exciperat et noviis fortes pro suam vitae et laborum in artibus nanciscui. Post etiam dominus Alexius Slednikov, quod docerat in Universitatis Jaroslaviensis et nuper defendit dissertatio de historiae «Latinam vitae», – narrarui me etiam de vobis.
Et nunc, quando spiritus meus in benitatissimum statum sunt, – me scribero ad vos cum meam casem.
Nuper me scribui unum librum in barbaricae Latinae, nomine quae «Novae epistolae obscurorum virorum. Epistolae honestae virorum Russorum, quas magister Constantinus Semenis hunc in librum collegit».
Haec librum, quod vos omnes posse suspicarat, – simulatio librum «Epistolae obscurorum virorum» est. In haec parvulum pamphletum me irridero multibus rossicis politiciis, diurnaristas et aliis viriis publiciis, qui in nostrem Patriam habebant malum famam, quod homines indoctis et foedis.
Et unuum quaesitum, quam me volo vobis moverat posset sicut formularando: quod vos posset dicat de meam librum?
Suam operam me ad vos mitto cum haec epistolae.
Valete!
Post scriptum.
Etiam rogare veniam pro meam barbaricam Latinam.
Respondum ex diarium «Melissa».
Salve!
Tibi gratulamur, quod linguam Latinam diligenter colis. Novas epistulas tuas obscurorum virorum libenter inspeximus. Iucundae sunt, sed permulta sunt corrigenda. In hac re fortasse Alexius te iuvare poterit.
Si periodicum nostrum accipere vis, exemplar ad te libenter mittemus. Tum indica nobis inscriptionem tuam cursualem.
Bene vale!
Gaius Licoppe.
Secundum epistolae in diarium «Melissa».
Salvate!
Hesterno vestrum diarium accipui. Nunc me iam perlexit circiter semisse (nunc me legero ad paginem VII).
Post tum, quo me perlegerui in vestrum εφημερίδη, quod Graeci dicitur, – me cum omniae responsabilitas posse dicat, quo diarium vester vero divinum est. Ante «Melissae» me non legerui alioque, que erat sicut bene.
Et me debet dicit, quo άρθρο vestro in primum paginam, quo nomizato «De utilitate rerum inutilium» valde vera est et in ille vos explicaro de quaestionis subtiles, sed tristes. Problemam educationique valde aegrotis pro nostrum socium: processum Bononiensis in terris Unio Europaeae nunc destruxit educatio summum et traditionis universitatique. In Rossiae professores et scientices loquuntur de haec cum timoris et tremoris in vocem. Nostra patriotique systema educatio summorum nunc perniciando reformatoram neoliberalibus. In Rossices universitates docero cum omninem annem malior et malior. Professores et magistris nostris in universitates Rossorum accipiat vero salarium minimique. Atqui meliores universitates Rossiae sentiro haec processum. In scholae publicem omnino etiam malior, quam in universitat: magistris scholariques tam pauperi, quod illi interdum non posse sibi cibum emere. In ruris et parvam urbam situatio etiam malior.
Itaque, vester diarium – divinas est! Vestro recensio mihi etiam valde placerui!
Me volunt stetit vestrem lectorem constantem. Quod me posset haec facero?
Gratiam sine finem et valete!
Россия движется!
Россия, нищая Россия!
И власть кругом фашистских клик!
О, как же нужен нам мессия,
Спасет кто notre Republique?!
Но вот из мрака из разврата,
