«Простите меня, простите! Евгения Сергеевна, дорогая, бесконечно милая и добрая, объясните Мстиславу, что я скверная, что я поступаю недостойно, но иначе я не могу.Не ищите меня. Через несколько часов я буду далеко и никогда не вернусь сюда, где мне было дано узнать двух чудесных людей- вас и Мстислава. Оба вы приняли меня сразу всей душой, и я… я наношу вам такую обиду и причиняю страдания.Эта мысль ужасно мучает меня, не дает покоя. Если можете, то простите и позвольте поцеловать на прощание вашу ласковую руку и… — тут что-то было тщательно зачеркнуто, потом более неровными буквами приписано: — И поцелуйте Мстислава за меня, если можете. Прощайте. Тата».
Ивернев несколько раз перечел лист бумаги, разрушивший одним махом его счастье, все планы его жизни.
— Тут что-то не так,- хрипло выдавил он из себя.
— Что же заставило ее убежать, как воровку, боясь прямого и открытого признания?…
— Не надо, мама! Как можем мы судить? Надо знать все обстоятельства!
— Нет таких обстоятельств, чтобы скрыть правду от тех, кого любишь!
— А как же святая материнская ложь? Легенда о белом покрывале? Как судить только от себя, со своей стороны, если все в мире имеет две?
— Как ты любишь ее, Мстислав!
— Люблю, но не думай, что я готов ее оправдывать только поэтому. Я обвиняю Тату, но не выношу окончательного приговора, который принесет или прощение, или отравит всякое воспоминание о том, что было.
— Ты никогда не вынесешь его! Ты ее не увидишь больше и ничего не узнаешь.
— Редко бывает, чтобы поступок остался нераскрытым. Рано или поздно… Да довольно об этом. Ты очень страдаешь, моя родная? Поедем завтра в Москву. Тебе будет тяжело здесь одной.
Телефонный звонок заставил обоих вздрогнуть. Надежда, мелькнувшая было на лицах Евгении Сергеевны и Мстислава, погасла. Говорил Солтамурад:
— Плохие новости. Евгения Сергеевна, плохое дело!
— Что такое, милый? У нас тоже плохо в доме!
— Несчастье с Мстиславом?!
— Нет, Мстислав приехал, он здесь. Я позову.
— Погодите, какая такая беда?
— Солтамурад, от нас ушла Тата!
— Не может быть! Как так?… Ай-яй!… Я позвоню после. Успеется! — Мстислав взял у матери трубку.
— Нет уж, говори, Солтамурад!
— А, ты, дорогой! Как же так?… Знаешь, что получилось у меня? Пожар на квартире у Муравьева! Загорелось в кабинете, говорят, от старых проводов.
— Ущерб большой?
— Очень!Часть рукописей сгорела, другую залили водой. Письменный стол тоже загорелся,и погибла копия легенды,которую мы начали переводить, все погибло, нет ни листка. Старик в больнице, с горя хватил инфаркт. Я у него каждый день, а надо ехать в Москву. Встретимся в Москве.
— Мы туда поедем с мамой завтра, ищи нас у Андреева. Хорошо?
— Договорились, дорогой. Прощай пока!
— Итак, Мстислав, когда поедешь на юг Индии, не забудь про чарнокиты. Если повезет, то наша наука сможет сделать немалый подарок индийским друзьям. Докажем идентичность чарнокитовых массивов Гондванского щита в Южной Африке и в Индии,что поведет,возможно, к обнаружению алмазоносных зон. Мне кажется, что общий размыв древнейших толщ в Индии был менее глубок, чем в Африке, — это раз. Далее, зоны с алмазоносными трубами прорыва в Индии залегают или в областях с обильной растительностью, или прикрыты обширными покровами базальтов в сухих районах Деканского плато. Прогнозируй, соображай, а кроме того, помогай во всем. Воспитанник Ленинградского горного института, ты хорошо квалифицирован в минералогии, а это основа всей практики.
Ивернев слушал, делая время от времени заметки в полевой книжке, переплетенной в серый холст.Кончив наставления, профессор Андреев задумался, откинувшись в кресле. Ивернев закурил, рассматривая орнамент на громадном, во всю стену, китайском ковре, потом спросил:
— О чем это вы, Леонид Кириллович?
— Грустно сделалось. Когда-то, в твои годы, я пробовал представить себе, будет ли такое время, что я не смогу ехать в экспедицию?
— Разве вы не можете ехать?
— Могу, только никогда не ездил, чтобы поработать в полную силу. Мои помощники,от главного геолога до проводника,всегда говорили: «С вами хоть на край света, хоть в саму преисподнюю». Почему? Медом по губам не мазал, уговаривать да льстить не мастер,требовал сурово.А потому,что всегда считал, что у начальника не только голова должна соображать, этого мало. Начальник — тот, кто в трудные моменты не только наравне, а впереди всех. Первое плечо под застрявшую машину- начальника, первый в ледяную воду- начальник, первая лодка через порог- начальника; потому-то он и начальник, что ум, мужество, сила,здоровье позволяют быть впереди. А если не позволяют- нечего и браться.
— Не могу согласиться с вами, Леонид Кириллович! Если коллектив хороший, загорелся общей работой…
