Она принялась за дело, но так безжалостно, что, будь на месте Гирина другой человек, он, несомненно, застонал бы от боли. И в то же время нельзя было отказать врачу в умении: разрез прошел точно, не глубже,чем надо.Гной и кровь вышли, а хирургиня все продолжала ковыряться в ране и даже проскребла ее, вооружившись ложкой. С раскрасневшимися щеками она часто взглядывала на своего пациента.
— Больно, но надо терпеть… надо терпеть! — приговаривала она.
Это надоело Гирину. Он понял, что имеет дело с врачом-садистом. Это переразвитие элементарно необходимой жестокости очень редко, но все же попадается среди медиков,на несчастье тех, кому приходится с ними встречаться.
— Довольно,- резко сказал он,- все, что нужно,сделано. Закладывайте тампон и давайте перевязку. Вы мясник, а не хирург!
Блондинка побледнела от негодования:
— Что вы понимаете,неженка,как большинство мужчин. Незачем было приходить, если боитесь боли. Оскорбляете врача, который вас же лечит. Сестра, сделайте ему перевязку!
— К вашему сведению, я сам хирург, военный вдобавок. И мне в моей практике пришлось дисквалифицировать одного- вроде вас.
— Не понимаю, о чем вы говорите.- Голос женщины дрогнул.- Сейчас вас перевяжут, и уходите. У меня еще много больных.
— В приемной никого. Прежде чем написать предупреждение о вашей социальной опасности, мне нужно узнать…
— Уходите! — визгливо крикнула она и вдруг осеклась, увидев пронизавшие ее насквозь глаза Гирина. Колени ее подогнулись, и она ухватилась за край операционного стола.
— Когда вы начали получать удовольствие от причиняемых вами страданий? — властно спросил Гирин. — Вы знаете это, глубоко спрятанное, тайное даже от себя самой.
— Я… я не знаю.
— Когда?!- Вопрос хлестнул, как бич.
Женщина опустила голову, всхлипнула.
— Я раньше не знала, а потом заметила сама…- И внезапно, к изумлению медсестры, высокомерная женщина залилась слезами.
Гирин вздохнул с облегчением и встал.
— Запомните это! Запомните крепко, на всю жизнь. Следите за собой. Это пройдет скоро, если вы будете как следует бороться. Я навещу вас и проверю через год.Вы будете оперировать в моем присутствии. Вот телефон — позвоните.
— Я сделаю это, я буду стараться…
В приемной Сима встала навстречу. Гирин извинился за задержку, объяснив, что пришлось немного поговорить с хирургом.
— У нее обнаружился психологический сдвиг, это иногда бывает, но для врача крайне опасно, потому что врач держит в руках человеческое страдание. Если это не подавить.
— А вы подавили?
— Кое-что удалось.Я редко пускаю в дело внушение, но без него мне было бы не сломать брони наглости и лжи, в которую одеваются такие субъекты.
— Ой, Иван Родионович, вам бы походить по некоторым учреждениям! Почему-то скрытые садисты встречаются именно там,куда люди несут свои надежды, просьбы и страдания. Ведь приходишь и видишь, как тебе отказывают с наслаждением, грубо, стараясь унизить, причинить боль. Почему с этим встречаешься в жилищных учреждениях, на транспорте или, как вот вы, в больнице?
— А где же им быть? На заводе надо создавать вещи, в поле сеять хлеб, имея дело с машинами,которые на плохое обращение автоматически ответят скверной работой. Борьба с элементами садизма- очень серьезное и важное, но в то же время и тонкое дело. Чаще всего мещанин, ущемленный в своих эгоистических поползновениях, мстит за это всем, кто попадает от него хоть во временную зависимость.Завистливый негодяй, причиняя зло и горе всем, кому может, пытается так уравнять себя с более работящими и удачливыми людьми. Желание беспредметной мести тоже идет в одной линии с тенденцией отказать,оборвать, цыкнуть и тому подобное.Хорошо будет, когда начнут следить за тем, кто имеет дело с людьми, примерно так: каково соотношение отказов и помощи за год. И если соотношение окажется неблагополучным — лишней минуты нельзя задерживать такого человека на посту «сферы обслуживания».
Мы уже начали освобождаться от мерзкого доносительства,когда люди такого же сорта вредили и мучили,гнусно торжествовали над своими жертвами, измышляя клеветнические письма, раздувая пустяковые ошибки. Сейчас этому все меньше придается значения и люди страдают гораздо меньше,однако при незнании психологии еще недостаточно карают за клевету. Озлобленные неудачники или просто завистливые людишки цепляются за ту или иную ошибку или просто несоответствие установившимся взглядам у ученого,писателя и художника, раздувают ее и пишут в высокие инстанции требования покарать, прогнать, скрутить в бараний рог.
— А еще важнее,- возразила Сима, — следить за всеми такими проявлениями с детства. Как часто все начинается с обиженного ребенка, а кончается…
— Отпетым хулиганом?
