— Удивительно как тебя конь еще нашел. — вставляет Оберон, а я ласково глажу Амрита, который вернулся к нам вместе с остальными лошадьми, как только все закончилось.
— Затем я забралась на корабль. Владельцем, которого оказался работорговец, которого звали Джодок. Затем меня спас Данте. Это все.
— Ты даже мне всего не рассказала. — обиженно хмурит брови Хилария.
И это правда. Все, что я смогла ей рассказать, это лишь часть истории, которую я изначально рассказала Данте.
— Я не хотела вспоминать об этом. А что вы сделали с Джодоком?
— Данте ему кисть отрубил, правую. — отвечает Оберон, перекидывая через седло Бренну.
Я удивленно смотрю на Данте, но тот уже запрыгнул на коня, подхватив оглушенного убийцу, и медленно удаляется от нас.
***
— Возвращайтесь к себе. — произносит Данте, останавливая меня и Хиларию у входа в подвальный этаж казармы, куда только что Оберон увел Бренну и живого убийцу.
— Я хочу сама услышать, что они расскажут. Тем более один из них мой давний знакомый. Серьезно хочешь, чтобы я сидела в сторонке?
— Хилария?
— И не увидеть своими глазами как Властитель Восточной Долины допрашивает пленных? Ни за что. — уверенно отвечает Хилария.
Данте лишь тяжело вздыхает, но больше нас не останавливает.
Спускаясь все ниже, мы оказываемся среди пустующих тюремных камер. В воздухе витает затхлый запах, отдающий землей.
— Все заключенные, оказывающиеся здесь, очень скоро перемещаются на каторгу в горы, поэтому сейчас здесь так пусто.
Данте заводит нас в хорошо освещаемое факелами просторное помещение, в котором установлена стеклянная камера со множеством горелок. В ней уже находится живой убийца, а Бренна сидит напротив, привязанная к стулу. Вслед за нами в помещение входят еще двое мужчин в уже знакомой мне черной форме с золотыми вставками — наемники Данте.
— Говори, кто вас нанял? — спрашивает Оберон, приближаясь к стеклянной камере.
— Я ничего вам не скажу! Я не знаю ничего! Делайте, что хотите! — выплёвывает убийца.
Данте кивает Оберону и тот запускает работу камеры, опустив рычаг. Горелки загораются и начинают выжигать воздух в камере. Очень быстро мужчина начинает задыхаться и биться о стеклянные стены в надежде выбраться. Спустя пару минут он обессиленно падает на пол.
Не дожидаясь дальнейших приказов, наемники вытаскивают убийцу из камеры и продевают голову, еще живого, но без сознания пленника, в петлю, а затем ловко перекидывают другой конец веревки через перекладину на потолке. Все выполняют быстро и четко. Чтобы пленник не задохнулся раньше срока, подставляют стул, но так чтобы его ноги едва касался опоры. Один из наёмников приводит в чувство мужчину, обливая его ледяной водой. Я сразу вспоминаю эти резкие, леденящие тело и душу ощущения, когда ты провалился в спасительную тьму, но тебя выдергивают из нее. Пленник огромными глазами полными страха и непонимания происходящего смотрит на нас. Он, по всей видимости, уже надеялся, что отправился в лучшее место.
— Я ничего не знаю! — во все горло кричит мужчина.
Данте призывает свой меч и направляет его прямо в сердце пленника. Тот от страха дергается в сторону, меч пролетает мимо, лишь зацепив плечо. Стул под ногами убийцы начинает опасно качаться. Еще чуть-чуть и он выскользнет из-под его ног, и мужчина окажется повешенным. Чудом ему удается сохранить баланс.
— Не убивайте. — умоляет пленник. — Я правда ничего не знаю!
— Кто человек с татуировкой? — разносится по помещению ледяной голос Хозяина Востока.
— Он предложил нам работу. Мы занимаемся мелким разбоем. Он пообещал баснословные деньги. От кого он пришел я не знаю.
— Возможно девушка знает, что-то еще полезное для нас? — Данте угрожающе нависает над Бренной.
— Нет! Она не знает ничего также, как и я. Мы простые разбойники.
Бренна все это время сидит молча. Я ловлю на себе ее озлобленный взгляд, но есть в нем что-то еще… Волнение. Капля пота катится по ее лицу. Кулаки так плотно сжаты, что белеют костяшки. Страх. Но за себя или…?
Я подхожу к пленнику и толкаю стул. Тот с непониманием таращится на меня, дергается на веревке, хрипит и хватается за горло. Мужчина продолжает дергаться, а я всеми силами стараюсь не думать о том, насколько жестоко поступаю и смотрю лишь на Бренну.
— Эйрин! Я тебя ненавижу! Сколько же в тебе жестокости! Настанет день я достану тебя! Из-под земли достану! — резко маска напущенного безразличия слетает с лица Бренна, и она начинает бешено дергаться на стуле.
— Говори, тебе ведь известно больше, чем ему… — обращаюсь к старой знакомой, продолжая равнодушно наблюдать за попытками пленника спастись.
— Я скажу!
Я киваю наемникам и те перерезают веревку на шее мужчины.
