Спустившись в переднюю, выхожу в сад через стеклянные двери. Весенний воздух касается раскрасневшихся щек, даруя спасительную прохладу. С наступлением ночи сад погрузился в сон, и сейчас его дорожки освещают множество ярких огоньков. Я бы продолжила стоять у порога, но мое внимание привлекает звук из самого сердца северной части сада. Следуя за красивой, но грустной мелодией, выхожу к озеру и замечаю одинокую фигуру хозяина поместья, играющего на скрипке при свете луны на фоне кустов пеннисетума, наклоненных от ветра к зеркальной глади озера. Останавливаюсь в тени деревьев, чтобы насладиться завораживающей музыкой и видом, но хозяин поместья резко обрывает мелодию, оборачиваясь.
– Кто здесь? – суровый голос Властителя Востока разносится над садом раскатом грома.
– Это я… Эйрин. – сдавленно отвечаю, выходя из тени, стараясь скрыть волнение и отогнать резко вспыхнувшее чувство дежавю.
Кровь гулко стучит в висках. От страха сдавливает горло.
– Не ожидал встретить здесь кого-либо в такое время. – голос хозяина поместья мгновенно меняется, становясь менее рассерженным и даже чуть приветливым. – Не спиться?
– Как и Вам. – мямлю в ответ, облегченно выдыхая и радуясь, что он не сильно разозлился за то, что прервала его.
Я подхожу чуть ближе к Властителю, скользя взглядом по его широким плечам, полурасстегнутой на груди белой рубашке, тонким штанам, которые явно не спасают от прохладного ветра, и босым ногам. От этой картины у меня одновременно пробегают мурашки по коже и бьет озноб.
– У Вас очень красивый сад. – произношу искренне, укутавшись поплотнее в плед. – Все в поместье восхищаются Ваше игрой на скрипке. Я и не надеялась, что мне так повезет, что я смогу насладиться ей лично. – стараюсь всеми силами не упустить его благодушное состояние и задобрить его комплиментами.
– Спасибо. Как тебе работа на кухне? – издевательски произносит мужчина, сверкая глазами.
Наконец-то в его голосе проскальзывает хоть какая-то краска, помимо холода. Пусть и сарказм.
– Замечательно. Благодарю, что позволили остаться.
Хозяин поместья слегка кивает головой, лениво улыбаясь.
– Что тебе помешало сладко спать в теплой постели и заставило выйти в такой прохладный, пусть и прекрасный вечер?
– Кошмары, – отвечаю честно, не видя смысла придумывать глупые отговорки, вроде тех, что «очень хотелось прогуляться по ночному саду». – А Вас?
– Мысли о делах не дают уснуть. – отвечает Властитель, жестом приглашая продолжить прогулку вдоль берега.
Властитель Тиге заходит по щиколотки в воду и идет так вдоль берега, продолжая сверлить меня цепким взглядом. Я не понимаю, что он хочет. Возможно, чтобы я мерзла с ним за компанию. Я оставляю его взгляды без внимания и стараюсь держаться на безопасном расстоянии от воды, чтобы не упасть в припадке перед Хозяином Востока.
– Мне всегда было интересно, как Властителям Долин удается содержать свои огромные поместья. – прерывая повисшую тишину, решаюсь задать вопрос, даже не надеясь, что Властитель захочет отвечать. – Если я могу понять остальных Властителей Долин с их высокими налогами, но Вы… Как Вам удается содержать свое поместье?
– Плантации виноградников, производство шелка и ароматических масел, которые скупают все парфюмеры континента, а также мраморные карьеры. – не задумываясь, отвечает Властитель Востока, а в глазах искрятся огоньки гордости. – Именно на эти деньги содержится поместье. Налоги, собираемые с народа Восточной Долины, направляются исключительно на содержание воинов на границе и стражников, патрулирующих в городах и селах. Стражников, которые служат в поместье, я содержу сам, также как и своих наемников. – спокойно продолжает рассказывать Властитель Восточной Долины, покидая озеро и приближаясь ко мне, а у меня в душе разливается ощущение тепла и уважения. – Еще вопросы?
Эта наша третья встреча с хозяином поместья. Первая – на корабле, где он прожигал меня холодным и выжидающим взглядом. Вторая – на террасе за завтраком, где он проявил доброту, позволив мне остаться, но оставаясь таким же холодным, даже, как мне показалось, недовольным. И теперь третья наша встреча за долгое время, он открыто беседует со мной, и пусть в его взгляде проскальзывают льдинки, он приветлив, и на его лице даже появляется слабая улыбка. Такая перемена заставляет меня внутренне смутиться, но я стараюсь засунуть это смущение как можно глубже, вспоминая, с каким восхищением кухарки говорят о своем хозяине. Значит, то, что он добр ко всем своим людям – правда, и я тоже вхожу в их число. От этой мысли становится тепло, но сердце резко коляет чувство стыда от моих грязных намерений ослабить его бдительность и проникнуть в библиотеку, в которой, возможно, находятся важные документы. От мыслей о том, что меня ждет, если застукают, ладони покрываются холодным липким потом.
– Да, он уже касается меня. Не могу его не задать. – отвлекаясь от темных мыслей, задаю, мучивший меня не одну ночь, вопрос. – Почему Вы спасли меня в тот день? И разместили на втором этаже? Это не комнаты для слуг. Возможно, Вы просто забыли…
– Нет. Я помню.
