— Мы были там втроем… Я, Малена и еще один южанин, его звали Регата Янг, вы его не помните. Такой себе был типчик, скользкий и пронырливый. Все слонялся от одной банды к другой. Помер он. Одни говорят, что его сам Джуппа Камень за долги выпотрошил, другие — что прирезали его караванщики в Прассии. Все может быть в нашем нелегком ремесле. Так вот, о чем это я?
Альфи Заноза сидел в окружении юных голодранцев, из тех, что вечно ошиваются у порогов притонов, в надежде получить какую-нибудь несложную работенку, а потом хвастать на всех углах о своих связях среди Тихого Дома. Они были самыми благодарными слушателями для Альфи, путешествующего из одной таверны в другую, который день подряд.
Солдаты Тихого Дома напуганные странной активностью имперской разведки забросили на время свой промысел и залегли на дно, что в их понимании означало проводить дни и ночи в попойках и пьяных ссорах, и заканчивалось такое времяпровождение, как правило, в карцерах местной тюрьмы для бродяг и буянов, что было совсем неплохо, учитывая тот факт, что сам начальник тюрьмы много лет находился на содержании у Тихого Дома. Тихий Дом заботился о своих верных подданных, и краткосрочное пребывание в тюрьме как раз и входило в такую вот своеобразную заботу. По крайней мере, местная тюрьма это не Башня Высшего Милосердия, откуда вела одна дорога — по частям и в яму с известью, и не жандармская тюрьма у реки, из которой с равным успехом можно было отправиться как и за море на галеры, так и на старинную виселицу на площади Звезд.
Вот и теперь Альфи, едва проспавшись после предыдущего загула, был ласково выпровожен стражником на улицу. На улице он получил традиционный пинок под зад, и тяжело вздыхая о влажном соломенном тюфяке в своей любимой южной камере тюрьмы, добрел до ближайшей таверны, где в окружении любопытной молодежи успокоил душевную тревогу и общее недомогание несколькими кружками пива. Таверна эта принадлежала Тихому Дому, имперские шпики захаживать сюда опасались, да и прочий люд не очень-то жаловал, и собирались здесь в основном такие же солдаты ночной армии Вивлена, для того чтобы перекусить, отдохнуть или обсудить насущные дела.
После того, как душевный недуг отступил, Альфи умял большую миску чечевицы, запивая пивом, а насытившись, развалился на лавке и предался воспоминаниям.
