Любимые сигареты Курбатова «Мальборо» улетучивались в форсированном темпе. Генерал не пропустил мимо ушей слова Бориса о горстке заговорщиков. В какой-то мере это так и было. За Курбатовым, даже за Никитиным, не стояла вся мощь государства, хотя генерал-лейтенант и осуществлял прикрытие на высоком уровне. Стоит потенциально враждебным силам в ГРУ (другие спецслужбы в счет не идут) заинтересоваться происходящим на шоссе Энтузиастов, и Никитин сделает все, чтобы погасить этот интерес. По заготовленной легенде, придуманное недалеко от правды, всего-навсего выслежен очередной шпион… Но во-первых, на территории России выслеживанием шпионов полагалось заниматься контрразведке ФСБ, а во-вторых, не бывает прикрытий стопроцентно надежных. Некоторая шаткость фундамента беспокоила генерала Курбатова. Зато он понимал, что ни сейчас, ни позже англичане не сумеют опереться ни на какие силы в России, реально способные противостоять «Коршуну». Для этого они недостаточно информированы и недостаточно авантюристичны. И все же… В бинокль генерал увидел, что в квартире Слейда включили магнитофон. Пока англичане вели нескончаемые дискуссии в дальней комнате, Борис и Ольга по их просьбе записывали историю своих приключений. Еще до того, как позвонить Слейду, они договорились умолчать о некоторых вещах. Например, о кассете с записью беседы Слейда и Сэйла (из самой кассеты Градов вытащил ленту, размотал и выбросил). Борис считал, что эти сведения могут поставить под удар российского агента в Интеллидженс Сервис, а ведь тот совсем не обязательно «коршун» и враг человечества. Может быть, «коршуны» лишь перехватили его информацию. Конечно, Бориса тревожили дыры, зияющие в такой урезанной версии. Многое становилось необъяснимым, и Борис не имел представления, как свести концы с концами. Профессионалы не пройдут мимо белых ниток и торчащих ушей, а на изобретение правдоподобной лжи Борису не хватало ни времени, ни квалификации. Он утешал себя и Ольгу тем, что они сделают максимум возможного для затемнения роли русского разведчика, и большего дилетантам не достичь. Градову не суждено было знать, что беспокоился он напрасно.
Борис добросовестно продиктовал минут двадцать и уступил это право Иллерецкой. Закурив, он расположился на диване. Мысли вертелись вокруг одного и того же – «Коршун», дискета, Бек, англичане… Под звук тихого голоса Ольги и шум усилившегося дождя Борис незаметно задремал. К полуночи дождь прекратился, прохожие исчезли с улицы, словно их смыло, лишь мерзли под своими тентами телевизионщики в окружении бесстрастных курбатовских манекенов. Порой проезжали машины, но если их водители и замечали людей у подъезда, то их взгляду было недоступно напряжение невидимой вольтовой дуги, соединившей две квартиры в домах, стоящих один напротив другого. Это было насыщенное энергией противостояние, и ни один из участников не знал, где проскочит искра, когда пробьет конденсатор.
Ранним утром прикорнувшего Курбатова разбудил Валерий Свиридов.
– Слейд уезжает, – сказал подполковник.
– Куда? – спросонья Курбатов не сразу вспомнил, где провел ночь и почему.
– Об этом они в нашей зоне не говорили. Слейд спустился вниз, садится в машину.
– За ним… Упустите – убью…
Свиридов умчался выполнять приказ, а генерал обратился к «Карату-1», сменившему «Карата-2».
– Что делает Блейк?
– Ничего. Пьет чай, угощает гостей.
– Пьет чай? Чертов англичанин! Неплохо бы и нам попить чайку.
Вместо ответа оперативник протянул генералу термос.
В течение первой половины дня Курбатову поступали донесения о Слейде. Британский «физик» заехал в посольство, затем купил билет на самолет и отправился в аэропорт.
– Куда он летит, в Лондон? – спросил Курбатов по телефону.
– Нет, не в Лондон. В Кувейт.
– В Кувейт? О господи, что он задумал?
– Не знаю, – бесхитростно ответил Свиридов. – Не увозит ли он… В общем, не придраться ли к нему на таможне?
– Не надо. То, что он может увезти, проще передать электронным способом.
Джек Слейд ничего не увозил из Москвы. Он летел в Эль-Кувейт транзитным рейсом авиакомпании «Бритиш Эйруэйз», чтобы встретиться с шейхом Мохаммедом Данияром, нефтяным магнатом, чье личное состояние, по оценке журнала «Форбс», занимало четвертое место в списке крупнейших состояний мира. Мохаммед Данияр не только здоровался за руку с лидерами ведущих держав, но и со многими из них дружил, вместе отдыхал и ездил на сафари.
