– Не представляешь, как же мне хотелось выговориться, спросить у вас совета! Когда мы собирались вместе, так и подмывало все вам рассказать. Но не могла я, а пропасть между нами все росла, росла… Вы что-то живо, с интересом обсуждали, а я боялась лишнего сболтнуть, особенно когда под алкоголем. Придумала историю о щедром толстосуме и прикрывалась ею как щитом. Носила все в себе, а это сущее мучение! Теперь ты понимаешь, какое это испытание для дружбы. Ты начинаешь отдаляться от друзей, живешь в каком-то замкнутом пространстве, перестаешь им доверять и напрягаешься в общении, все время начеку, как будто ждешь разоблачения. Как будто это не твои друзья, а шпионы. Они все чувствуют и думают, что ты зазналась, что их компания тебе неинтересна, и появляются обиды, ссоры… Знаешь, чем сильнее я вовлекалась в это дело, тем тяжелее мне становилось видеть вас.
И после той истории с мальчишником… Не знала, что мне делать. Сомнения разрешила Ирка. Она мне позвонила и спросила, готова ли я выехать на встречу. Меня же воротило от одной лишь мысли. «Нет! И не знаю, буду ли вообще готова», – ответила я ей. Она не стала ставить ультиматум (или работай, или вали на все четыре стороны), за что я очень благодарна; она все поняла и отнеслась по-человечески. «Возьми недельку, выберись куда-нибудь из города, обдумай все и для себя реши. Я не могу дать никаких гарантий, что этого не повторится. Идеальных условий не бывает, какую сферу не возьми. Одни расплачиваются здоровьем, другие же – самооценкой. Одно могу сказать: ты не найдешь другого места, где будешь получать такие деньги. Но это не для гордых. Решай сама», – были ее слова. Я уехала к матери в поселок, а по возвращении позвонила Ирке и сказала, что готова, только мальчишники больше не предлагать. Ну не смотри так на меня! А что мне оставалось делать? Я не хотела возвращаться в нищету, никто нигде не предложил бы даже половины этих денег!
А дальше мне везло, мне попадались приличные, интеллигентные мужчины, никто не унижал… Ни в сауны, ни на мальчишники, конечно, я не выезжала. Хватило того раза, чтобы понять, какими пьяными скотами бывают эти господа. Я времени не теряла, копила деньги. Открыла счет в рублях и в долларах, клиенты были как русские, так и иностранцы. Больше всего мне нравилось работать с азиатами: они, как дети, восторженны, наивны, мы все для них красавицы. И не изматывают, с ними быстро. Прошло полгода, я отучилась в автошколе, купила свой автомобиль. Для девушки из маленького поселка, можно сказать, успех. Но его цену знала я одна…
Ее исповедь прервал звонок. Это была Ирина, и Марина с раздражением сбросила, но «главная» перезвонила и настойчиво держала вызов до последнего, второй и третий раз. Пришлось ответить.
– Отвалите! – выкрикнула подруга. – Ненавижу, ненавижу! Не звони мне больше, поняла?! – и сбросила.
Казалось бы, она успокоилась, но звонок Ирины снова вывел ее из себя. Алла догадывалась, что не история с мальчишником привела Марину к ней; не та история полугодичной давности. Было что-то еще.
– Звонила Ирка? И что она хотела? Чего ей надо от тебя?
– Я приехала к тебе со встречи… – начала Марина, всхлипывая.
– Я это поняла.
– Я говорила, что мне везло с клиентами. Попадались адекватные, не распускали руки, не унижали… А сегодня мне не повезло.
Марина расстегнула платье, спустила колготки: на белой спине, бедрах и ногах кто-то поставил уродливые жирные кляксы багрового цвета. Колени и ладони были красные, натертые: похоже, ее поставили на четвереньки, спиной к клиенту; она сопротивлялась, вырывалась, отсюда эти ссадины и синяки.
Марина закрылась ладонями, зарылась в волосах; Алла смотрела на нее и чувствовала себя так, как будто бы жестоко обращались с ней, а не подругой.
– Он оказался извращенцем и предложил мне то, на что я не согласна ни за какие деньги! Я отказалась, а он меня избил… – выдавила из себя Марина.
Она оставила все мерзкие подробности, губа ее тряслась, в глазах стояли слезы; Алла подалась вперед.
– Ну все, иди ко мне… Не плачь. Моя хорошая, Мариночка…
И они обнялись так крепко, как не обнимались никогда, хоть и дружили далеко не первый год. Своим признанием Марина снова проложила мост доверия, разрушить который теперь никто не смог. И Алла осознала, что есть на свете человек, кто, зная правду, принимал ее такой, какая она есть. Тот, с кем не нужно притворяться.
***
Марина собралась покончить с прошлым. Она пообещала, что устроится куда-нибудь и будет зарабатывать пусть небольшие деньги, но ни на что не променяет душевное спокойствие, оставит в прошлом унижения. И к слову, нищета ей не грозила: она имела неплохие сбережения, вклад в долларах и вклад в рублях. Рубль обесценился, зато валюта выросла двукратно, а значит, и Марина ничего не потеряла. И «Мазду» при желании всегда могла продать.
