И все же Вика была им благодарна за те дни, часы, минуты покоя, что она проводила вне дома и отдыхала от пьяных кутежей. Отношение, которое показалось бы неподобающим девушке из приличной семьи, Вику устраивало. Казалось, она вообще не умела обижаться на людей, не знала, что это такое. Она не ждала благородных поступков, но, как ребенок, верила в чудо и надеялась встретить того, кто полюбит ее и избавит от всех мучений.
Оля даже и мечтать о таком не могла. Она сильно проигрывала на фоне младшей сестры, больше похожей на куклу, чем на дочь алкоголички. Фигура Вики сформировалась стройной и изящной. Волосы цвета спелой пшеницы на концах завивались, выразительные глаза излучали печаль – оставалось лишь удивляться, как нищета и страдания не стерли с ее лица красоту. В противоположность сестре, Олю нельзя было назвать ни хорошенькой, ни миловидной. Она как две капли воды была похожа на мать: та же невзрачная внешность, то же мышиное лицо, острый носик, маленькие черные глазки, тоненькие губки, серый пучок волос. Тело худое, кожа да кости, но не по своей конституции, а из-за хронического недоедания. Пока мать кашеварила в больнице и приносила домой остатки еды, дети худо-бедно питались – когда же осталась без работы и кормушки, с едой стало совсем плохо. Подростком Оля казалась существом неопределенного пола: на лицо вроде девушка, длинные волосы в хвосте, но тело как у парня, без округлостей. Стоит такой скелет, и ни груди, ни попы у него.
Сейчас, в тридцать два года, она оставалась такой же худой. При росте метр шестьдесят весила сорок семь килограммов. Фигура моложавая, как у девочки-подростка, а лицо, наоборот, стареющей женщины после сорока: морщины заметные и их не скроешь, если не прибегать к услугам косметолога. Отдельные седые пряди также добавляли возраст, но она их не закрашивала и вообще не придавала внешности значения – и без того хватало проблем, от которых пухла голова.
В девятнадцать Оля бросила техникум, поскольку не могла разрываться между работой и учебой. Денег требовалось все больше. Мать пропивала все до копейки, и Оля решилась на поступок – съехала от матери и сняла комнату у хозяйки, поскольку захотела жить, по ее словам, «вдали от пьяных рож». Но как ей устроиться в жизни, если нет ни опыта, ни образования, ни симпатичной мордашки, как у сестры? Есть только она сама у себя и две руки, готовые на любую, даже самую тяжелую работу.
Реальность не позволяла хватать с неба звезд, и Оля пошла потрошить рыбу на судно. Работа была не из легких, а истощенному организму давалась еще сложнее, приходилось прикладывать титанические усилия. Зимой с моря пронизывали ледяные ветра, и вместе с первой зарплатой Оля заработала хронический бронхит. Но, как ей казалось, деньги все покрывали. По ее меркам они были огромными! Никогда она еще не держала в руках такой суммы. И, наплевав на здоровье, усталость, со следующего месяца снова вышла на судно, проработала четыре дня и… Слегла с воспалением легких.
Пневмония – болезнь нешуточная, и после тщетных попыток сбить у Оли температуру под сорок перепуганная хозяйка вызвала «скорую помощь», врач которой, осмотрев больную, распорядился немедленно перевести ее в инфекционную больницу. Две недели ее кололи антибиотиком, но даже здесь, по соседству с ангиной и гепатитом, ей было куда приятнее находиться, чем дома, среди «пьяных рож» матери и собутыльников. Никто здесь не шумел, не орал сиплым голосом, а тихо переговаривался друг с другом, никто не гнал на работу и не мешал нормально выспаться; здесь чувствовалась забота, в определенные часы разносили еду, медсестра приходила ставить уколы и мерить температуру. Оле понравилось лежать в больнице, она не понимала, почему большинство людей терпеть этого не могли. К счастью, большинству людей не приходилось бывать в тех условиях, в которых жила она. Тогда и городская инфекционная больница покажется санаторием.
В один из дней в палату вошла медсестра и объявила:
– Путилина, к вам посетитель!
– Ко мне? – недоверчиво спросила Оля. Кто это мог к ней прийти?
В дверном проеме показалась Анна Семеновна, добрая, ласковая старушка, у которой та снимала комнату. Между ними сразу установились теплые отношения: Оля с первых дней произвела на хозяйку впечатление скромной, отзывчивой, работящей девушки, которая всегда безотказно выполняла то, о чем ее просили, по поручению бабульки ходила за продуктами в магазин, а когда делала уборку, убирала всю квартиру, а не только свою комнату. Анна Семеновна проявила интерес к судьбе квартирантки и узнала, что у той есть сестра, они местные, с пропиской, но вынуждены скитаться по разным углам – причину Оля скрывать не стала. Старушка прониклась к ней сочувствием, стала подкармливать своей стряпней. Так Оля впервые распробовала вкус домашних блюд: блинчиков, пирожков, борща, котлет, куриных рулетов – все это она уплетала за обе щеки, ни от чего не отказывалась.
