Но нет же, – возразила вдруг сама себе, – я почему-то верю, Ольга не такая. Она настолько простодушна, что совсем не держит зла, и первой готова прийти на помощь. И по общению, душевный, чуткий человек. Ей можно доверять».
После недолгих колебаний Алла все же поделилась:
– Даже не знаю, как тебе сказать. Из-за работы стали редко видеться с подругами. Раньше гуляли, виделись, а сейчас уже не то общение. Наверное, у многих так, не только у меня?
– Не только у тебя, – ответила ей Ольга, – я вот с Людой со второго этажа общаюсь, а больше и ни с кем. И мне хватает. На работе так уматываешься, что притаскиваешь себя домой, и уже не до общения. Еще и сын растет, нужно уделять внимание ему.
– У тебя да, семья, и времени свободного не остается, – согласилась Алла, – а что касается работы, у всех одно и то же, с кем не поговоришь. Всем приходится пахать – а как еще прожить? Все стоит дорого, жилье по четыре с половиной миллиона, а зарплаты такие, что не разгуляешься. Говорят, Россия – страна возможностей, но все они в руках одной прослойки, все это понимают, и выше головы не прыгнешь.
– Ну да… – пожала плечами Ольга. Она не нашла что добавить, но и с чем поспорить тоже не нашла.
– А без денег чувствуешь себя никем. И со стороны других отношение как к неудачнику, более того, без денег и за человека не считают. Так что выходит, что по нашей жизни все средства хороши, лишь бы вырваться из нищеты, – разоткровенничалась Алла, – и чужого мужика увести не проблема. Имел бы деньги, положение, статус.
– Зачем ты так? – наконец, сказала Ольга. – Должно быть хоть что-то святое. Нельзя посягать на семью.
– Святое? Любовь, что ли? Меня оболгали в интернете, и бывший парень во все это поверил, даже высказаться мне не дал! Или дружба? Была у меня подруга, мы поругались с ней, отчасти по моей вине, но грош цена той дружбе, которую в силах разрушить одна пустяковая ссора и брошенные спьяну слова! Чего еще святого в этой жизни – семья, дети? Нет, это тоже не для меня!
– Но ты так молода, так привлекательна, ты на пороге жизни. Какие твои годы? Тебе-то что переживать? – не понимала суть проблемы Ольга.
– А что изменится, когда я стану старше? Лишь то, что подурнею? Пока я молода и привлекательна, есть шанс себя пристроить. Найти богатого, жить припеваючи, водить свое авто, кататься по курортам, не думая о том, что бы пожрать. Только лететь нужно в Москву, на крайний случай в Питер – Владивосток для этих целей мал, здесь хоть и море, рыбка мелкая и что-то не клюет. Наивно, скажешь ты, любительниц богатеньких полно. Ну почему, везет же сопливым дурочкам, а я умнее, старше, опытнее, глядишь, повезет и мне.
Алла откровенничала с соседкой как с подругой и не боялась выставить себя не в лучшем свете. И, как ни странно, ее смелость проложила мостик доверия, и Ольга ответила тем же, открылась этой дерзкой девице.
– Нельзя зависеть от чьих-то прихотей. Не стоит гнаться за богатыми: к добру это не приведет. Была у меня сестра. Нищета сделала ее зависимой от мужчин с шестнадцати лет, вынудила продаваться, только не за яхты и курорты, а за еду, одежду, крышу над головой. Она была красивой, но отдавала свою красоту задаром. И мужчин, с которыми встречалась, богатыми назвать нельзя. Это не те богачи, что в твоем понимании, готовые осыпать бриллиантами и посадить на самолет до Мальдив, – это люди скромных возможностей, «середнячки», но в глазах Вики все они были короли. Она хотела прибиться к тому, кто накормит и обеспечит, не стремилась к самостоятельности, чем и погубила себя…
– Почему ты говоришь «была»? – спросила Алла осторожно.
– Она мертва.
Алла опустила глаза. Ей стало неловко выспрашивать подробности, но Ольга сказала сама:
– Ее зарезали. Двенадцать ножевых ранений. Зверь, с которым она жила, избивал ее не один год, но она все терпела. И дотерпелась. Вещи, подарки – все это было важнее собственной жизни. У нее осталась дочь, два годика, считай, сирота. Мать мертва, отец двадцать лет просидит на зоне – да хоть пожизненно! Сестру уже не вернешь, и девочка вырастет без матери, – ее спокойное лицо исказила боль, в глазах сверкнула ненависть, – вот она зависимость! Что на высшем, что на низшем уровне – суть одна. Слабые женщины готовы на все закрыть глаза, а мужик знает, что раз полностью ее содержит, никуда она не денется, и начинает руки распускать, унижать, издеваться. А оно тебе надо? Даже в голову не бери! На мужика рассчитывать – гиблое дело. Вон меня с пузом оставил, сама кручусь и тебе советую рассчитывать только на себя.
– А что с девочкой, дочерью твоей сестры? – спросила Алла с волнением.
– Она в детдоме. Я пытаюсь оформить опекунство. Пока мои шансы малы, но я не отступлюсь. Она не должна отвечать за ошибки матери и бабки. Вырастет в любящей семье и не повторит их путь, – сказала Ольга решительно.
Она менялась, когда отстаивала ребенка; вот тут-то и проявлялись ее внутренняя сила и стержень, видимая мягкость уступала им.
