Переулок узкий, горбатые улицы вымощены булыжником. Дома отбрасывают на землю островерхие тени.
Напротив развалин, в одноэтажном доме – певческий клуб. Так и написано: «Певческий клуб». По-русски.
Играют гаммы. Странный звук… Не фортепиано, а фисгармония… Небось досталась клубу от какого-нибудь старого монастыря.
Конец переулку. Впереди – литая парковая ограда. Вот он – домишко Жанны, увенчанный флюгером – «Пеки-буком».
Дверь подъезда широко растворена, оттуда выносят мебель. У фасада стоит грузовик, у грузовика – хлопочущая хозяйка, одетая в стеганку и пуховый платок.
– О-о-о!.. Зольдат! Извините, месье зольдат…
– Здравствуйте! Кира дома?
– …?!
– Вы, кажется, переезжаете?
– Да!.. Нам дали новый квартира… Посередине город. В красивый дом.
– Можно подняться?.. Я бы хотел оставить Кирезаписку.
– Разве месье зольдат не знает, что Кири нет, что Кири уехал?..
– Я… Я ничего не знаю. Я… я болел. После той ночи… В общем, я только сегодня вышел на улицу. В первый раз… А когда уехала Кира?
– Ах, у меня такой нехороши память… Я все забыл, даже адрес наши дорогой Кири…
– Могу вам дать ее адрес.
– Ньет, месье зольдат. Вы не можете дать ее адрес… Кири уехал на острова… О-о-о! Вы, кажется, огорчились?.. Вам не нравятся острова? Так красиво на острова!..
– Простите, пожалуйста… А Кира… Она ничего мне не написала?
– Ньет! – расширив глаза, ответила Жанна и отошла в сторонку. В кузов грузовика укладывали никелированную кровать и обеденный стол.
– Извините, месье зольдат… Бедны, бедны, месье зольдат!.. Ничего!.. На остров так хорошо, так красиво, там весною травка и всякий птиц… И олень, и лодка… Не беспокойтесь… Кири будет там хорошо-Тем временем молодой парень, внук Жанны, осторожно вынес на улицу странный пакет: голубые и розовые изразцы… останки старого очага.
– Познакомьтесь… Мой внук!
И Жанна ласково улыбнулась. Она улыбнулась, и сделалась очень заметна щербина на подбородке, вмятина, след ушиба или ранения.
– О-о-о, месье зольдат!.. Не надо так огорчаться… Жизнь, он такой большой… И такой красивэ… Вы – молод… Время придет – зольдат построит прекрасный город; дворец для хор… Вы ведь будете архитектор!.. Вернитесь, вернитесь, месье зольдат!.. Кири мне дал для вас одну вещь. Вот это кольцо. Кири сказал: «Если придет зольдат – отдайте ему на память это кольцо. Бирюза – камень». Возьмите, месье зольдат!.. И постройте город, чтоб много высоки, много красивэ, высоки дом!
…В клубе шла спевка. Что-то у них не ладилось. Голоса умолкали. И вдруг – опять:
Тишина. Фисгармония. Хор:
Тишина. Фисгармония. Хор.
Тишина. Фисгармония…
Пробежала девочка. Покатился по грязной мостовой яркий мяч. Прошла старуха, толкая перед собою стул на полозьях. На его сиденье – кошелка. В кошелке – овощи. Полозья взвизгивали по оголившейся мостовой. Матрос. Солдат. Две школьницы, размахивающие портфелями… Но вот – впереди чьи-то ноги в красных чулках – большие… Лодыжка тонкая, походка подросточья, правая нога ступает чуток косолапо. На дороге – камешек, нога осторожно толкает камешек…
…Кира!
Сева закрыл глаза. И полетел вверх. Он мчался со скоростью света.
…Качнулась ветка, послышался смех; в его руках целлофановый мешочек с картофелем; пузырится сельтерская вода в стакане; лестница; стерня в том поле, что бежит от дома родительского к полотну железной дороги; взлет ручного фонарика…
Сева раскрыл глаза.
Ноги в красных чулках и стоптанных полуботинках отошли вперед всего на один шажок. (Ведь он летел со скоростью света!)
Девушка впереди была ростом пониже Киры и шире ее в плечах.
Воздух, который вокруг Земли, – тотчас же улетел на Венеру. Безвоздушное пространство вокруг планеты Венеры спустилось на Землю.
И Земля лишилась всех своих земных признаков: умерли деревья; перестал бежать дымок из трубы…
Всему недоставало воздуха… Муравьям и личинкам, которые муравьи положат весной; птицам, рыбам в Балтийском море (само собой разумеется, что им не хватило воздуха и в других морях. И во всех океанах). Даже медузам – и тем недостало воздуха. И они умерли.
По омертвевшей земле шагал человек, которого звали Севой Костыриком. Под его ногами были мертвые камни; по сторонам улицы – умершие дома. По правую руку – разрушенный, старый костел, С фрески глядела девочка, которую отчего-то прозвали мадонной. Мадонна держала на руках мальчика. Сашку?
«…Не вернешься, Кира. Я знаю… Я буду старшеть…
