Ну хорошо, слишком быстро, определенно слишком быстро. Харви отдергивает голову, и вид у него… испуганный. Похоже, он боится меня.
– Послушайте, поверить в это будет сложно, Харви… ничего, если я буду называть вас Харви? Потому что мне кое-что известно про Ханну. Нет, не так. Мне
– Твою мать, о чем это вы?
Я моргаю несколько раз и откидываюсь назад.
– Харви, слушайте меня внимательно. То, что я вам сейчас скажу, станет для вас шоком, но вы должны мне верить. Ханна лжет.
– О чем это вы?.. – Харви прищуривается.
Я поднимаю руку, останавливая его.
– Что бы ни приняла Ханна, она полностью отдает себе отчет в своих действиях. Это подстава. Ханна поправится, полностью выздоровеет. Возможно, она вообще все симулировала. Было бы любопытно узнать, каковы у нее показатели жизнедеятельности. Я вот подумала, мы не смогли бы…
– О господи!.. – у него дрожат губы.
– Я опасаюсь, что с вами и Мией произойдет что-нибудь плохое. – Я бросаю взгляд на экран радионяни, убеждаясь в том, что с малышкой все в порядке и она дышит.
Харви снимает очки и проводит двумя пальцами по глазам.
Я порывисто встаю, опрокидывая стул на пол.
– Ждите здесь!
Возвращаюсь с дневником, открываю его на первой записи, кладу тетрадь на стол и подвигаю ее Харви под нос.
– Взгляните! – Тычу пальцем в страницу. – Это дневник Ханны. Я обнаружила его у нее в гардеробе. Видите чернила? Такой оттенок ни с чем не спутаешь. Это ручка «Монблан», которую вы подарили ей на рождение Мии. Вот только запись эта про вашу свадьбу, когда Мии еще не было на свете. И смотрите, то же самое на всех страницах. – Я быстро листаю страницы. Я задыхаюсь и говорю слишком быстро, но я в отчаянии. Мне нужно сделать многое за короткое время, и слова беспорядочно путаются, натыкаясь друг на друга. – Вот. Здесь начинается ложь. По крайней мере то, что я знаю. Уверена, если вы прочитаете, то еще много чего найдете. – Я рассказываю про чай, от которого Ханна якобы постоянно чувствует себя уставшей, хотя я ничего такого ей не готовлю. Показываю слова о записи на прием к несуществующему доктору, которую я якобы должна была сделать, бредовую историю про то, что я будто бы запрещаю ей пить кофе. – И дальше становится только хуже, вот смотрите. – Облизнув палец, я листаю страницы и нахожу нужную. – Вот. – Тычу пальцем в страницу, словно пытаюсь проткнуть ее насквозь. – Ханна хочет пожаловаться своему психотерапевту, что боится меня. Неужели? Она говорит, что я одержима Мией… – мы оба бросаем взгляд на монитор, – и собираюсь ей навредить. А потом – вам. И ей самой. Вот, смотрите, похоже, я собираюсь навредить вам всем. – Я смеюсь. – Это сплошная ложь, Харви! Клянусь Всевышним, я никогда, ни за что не сделаю Мие ничего плохого. И никому не сделаю, раз уж об этом зашла речь!
Харви смотрит в дневник, медленно водя пальцем по странице, затем переворачивая ее. У него на виске начинает пульсировать жилка.
– И про вас тут тоже всякое написано. Вот, взгляните сами. – Я быстро листаю страницы и нахожу запись о том, что Мие пора давать прикорм. – Здесь Ханна пишет, будто это я настояла. Бред какой-то. Но знаете, что она сказала мне в тот день? Что это была
Запыхавшаяся, я беру бокал и отпиваю большой глоток.
Харви сует руку в карман, достает носовой платок, разворачивает его и тщательно протирает очки. Какое-то время мы оба молчим, и можно услышать, как он дышит носом. Затем проводит рукой по лицу.
– Ох, Клэр…
На какое-то мгновение стены кухни накреняются, затем снова выпрямляются. Харви снова склонился над дневником, медленно читает записи.
Наверное, я ослышалась. Наверное, он не произносил мое имя. Наверное, я услышала то, чего не было. И кто сможет меня винить? Я заставляю себя дышать. Вероятно, Харви сказал: «Луиза», а я услышала «Клэр», потому что была на взводе. И тем не менее у меня в желудке начинается тревожная дрожь, и я медленно отодвигаю стул.
– Я проверю, как там Мия.
Однако, когда я прохожу мимо Харви, он хватает меня за руку, вонзая пальцы в кожу.
– Харви! Что вы делаете?
– Где ты это нашла? – У него перекошено лицо. Таким разъяренным я его еще не видела.
