Не знаю, зачем я набираю номер Стеллы. Что хочу ей сказать… Но она словно ждёт моего звонка, потому что отвечает после первого же гудка.
– Думала, удастся выйти сухой из воды? Да? Хотела водить меня за нос? И встречаться с моим парнем? – осведомляется она издевательским тоном. – Ну и как тебе такой поворот, Золушка? Нравится сидеть у разбитого корыта?
– Зачем ты так со мной, Стелла? – голос еле слышен, из меня словно выкачали все силы.
– Зачем? Зачем?! – она уже кричит. – Потому что Павлов – мой! Поняла?! Мой! И не твоим грязным ручонкам к нему лезть! Надеюсь, ты уберёшься в нору, из которой вылезла, и сдохнешь там!
Тужинская обрывает связь, а у меня темнеет в глазах. Почему Стелла говорит, что Саша принадлежит ей? Что происходит? Я вообще больше ничего не понимаю…
Запрещаю себе думать о нём сейчас. Пока слишком, невозможно больно. Я, как героиня одной книги, «подумаю об этом завтра».
Спустя полчаса все мои клиенты сообщают, что мои услуги им больше не нужны. Вот и конец моему заработку в Москве. Но ничего, я и с этим справлюсь. В области аренда квартир ниже. А на курсы смогу ездить на электричке. Всё нормально. Я смогу. Переживу. Всё будет хорошо. Я справлюсь. Повторяю это как мантру, надеясь, что и сама, в конце концов, поверю.
Решаю не возвращаться домой. Погуляю ещё, а потом поеду сразу на курсы.
По пути мне попадается зоопарк. Я не люблю, когда животных держат в клетках, но сейчас покупаю билет. Может, мне нужно убедиться, что моя жизнь ещё не прошла все пределы отчаяния. Может, я ещё смогу всё наладить?
Полтора часа брожу вдоль вольеров, одолеваемая острым чувством жалости и сочувствия. Не к себе. И это уже плюс. Дольше не выдерживаю и бегу оттуда, унося в памяти тоскливые, исполненные отчаяния взгляды несчастных узников.
На курсы приезжаю самой первой. У меня сегодня первый день в Москве, когда свободного времени больше, чем я могу потратить. Прислоняюсь к подоконнику и открываю читалку на телефоне. У меня уже давно припасены несколько книг, на которые раньше катастрофически не хватало времени.
– Юля? – поднимаю глаза на голос мастера.
– Здравствуйте, Николай Николаевич, – улыбаюсь. Он хороший дядька и отлично знает свой предмет. К тому же курс набирает именно он. Я считаю, мне повезло, что буду учиться у него, когда поступлю.
– Юля… – он как-то странно, неуверенно говорит и прячет взгляд. Грудь вдруг сжимает в предчувствии беды. – Юля, я не должен был говорить вам этого, но… вы хорошая девушка… думаю, вы должны знать…
Мастер делает ещё большую паузу, и мне хочется встряхнуть его, чтобы заставить говорить дальше. Паника подбирается всё ближе, и у меня начинают подрагивать кончики пальцев.
– Что случилось?
– У вас есть очень серьёзные недоброжелатели, Юля… Мне только что стало известно… звонок поступил с самого верха… – мастер поднимает палец и смотрит на меня, ожидая, когда пойму.
Я сглатываю совершенно сухую слюну. Как же так…
– Вы очень хорошая девушка, Юля, и очень талантливая, но, боюсь, в наш институт вы не поступите…
– А если я лучше всех сдам вступительные экзамены? – я всё ещё не верю и продолжаю хвататься за какую-то призрачную соломинку.
– Мне очень жаль, – мастер вздыхает и снова отводит глаза. – Попытайте счастья в Ленинграде, там тоже сильная киношкола…
Я молчу. Растерянная. Растоптанная. Сломленная.
Как же так? Это ведь моя мечта! Моя мечта…
– Юля, – Николай Николаевич дотрагивается до моего рукава, и я смотрю на него сквозь слёзы, – мне нравится здесь работать…
– Я всё понимаю, – перебиваю его, чтобы не просил молчать о его словах, – и спасибо вам.
Разворачиваюсь и быстро иду к выходу, переходя на бег. Здесь мне больше нечего делать. Моей мечты больше нет…
Дома всё так же, как мы оставили. Мы… Нет больше никаких нас!
Единым движением смахиваю со стола остатки завтрака. Посуда звенит и разбивается вдребезги. Еда разлетается по кухне и некрасивыми пятнами оседает на поверхностях. Прямо как моя жизнь – сплошные руины.
Но я не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра…
Следующие несколько часов я навожу порядок и собираю вещи. Здесь мне уже незачем оставаться. С собой я собираюсь забрать только сумку с одеждой, косметику, кое-какие личные вещи и ноутбук. Остальное уже в сумерках выношу к ближайшим мусорным бакам. За один раз не получается, приходится несколько раз спускаться на лифте.
На шум выглядывает соседка справа, плотная старушка, с не по возрасту живыми и любопытными глазами. Моя квартирная хозяйка, примерно такого же возраста, с ней дружит и говорила обращаться в случае чего. Вот и случай подвернулся обратиться.
– Здравствуйте, – говорю предельно дружелюбно, с вежливой улыбкой, – я ваша соседка, – киваю головой на свою дверь, – затеяла уборку перед переездом.
Бабушка фыркает и закрывает дверь. Что ж, будем считать, что контакт состоялся.
Я возвращаюсь к себе. День был очень длинный и тяжёлый. У меня нет даже сил, чтобы поужинать. Да и кусок сейчас вряд ли полезет в горло. Поэтому сразу после душа, лишь расчесав мокрые волосы, я падаю на постель и тут же засыпаю.
