Так что единственным обстоятельством, начинавшим её раздражать, стала рыбная диета. Она уже начала подумывать об установке петли на зайцев, когда организм напомнил об особенностях женской физиологии. Пришлось надевать подаренный ещё Расторопной Белкой пояс и сидеть во дворе, переживая первые приступы боли. К счастью, Фрея переносила их довольно легко, а чтобы не терять времени зря, достала из своей корзины выкройки джинсов.
Перед тем, как Отшельник покинул свое жилище вместе с Колдуном и двумя балбесами, он выполнил просьбу гостьи, передав ей два больших клубка ниток.
Поскольку во время поиска топора они не попались ей на глаза, девушка предположила, что хитрый заморец держал их в сундуке вместе с вином и запасом красных зерен.
"Скоро моя крапива… созреет, — с грустной ностальгией думала Фрея, вооружаясь массивным шилом. — Интересно, сгниет, или кто-нибудь из аратачек не даст добру пропасть?"
Она протыкала дырки в толстой коже внахлест, продевая сквозь них толстую лохматую нитку. Дело спорилось, но работу пришлось скоро прекратить.
Занявшись гардеробом, девушка совсем упустила из вида запас воды. А её в таки дни требовалось много.
— Хоть бы бочку какую-нибудь завести, — ворчала Фрея про себя. — Литров на сто… пятьдесят. Или на пятьдесят? Чтобы не бегать туда-сюда по пять раз на дню.
Перекинув через плечо связанные за горловины кувшины, она отправилась к ручью, за одно прихватив кое-что постирать. Когда возвращалась, то ещё более укрепилась в мысли о необходимости охоты на зайцев. Чьи шкурки в данном случае казались незаменимыми в виду легкости добычи. Лепесток Ромашки говорила, что можно использовать мох. Но поблизости нет ни одного болота, а сделать запас девушка не позаботилась. И не подсказал никто.
Закрываясь на засов, она с философской грустью отметила, что в одиночестве есть и свои недостатки.
Штаны получились так себе, на фирменные явно не тянули. К тому же многочисленные задержки, вызванные необходимостью приготовления еды и водоснабжением, не позволили Фрее закончить свой шедевр засветло.
А ночью её и без того чуткий сон прервали какие-то странные звуки. Открыв глаза, девушка долго прислушивалась к шуму ветра в трубе, к шелесту листьев, доносившемуся из-за скал. Пожав плечами, решила, будто ей это померещилось, как вдруг непонятные звуки повторились. Она села на постели. То ли легкий треск, то ли царапанье. Потом ещё и ещё.
Осторожно встав, Фрея на цыпочках шагнула к печи. Расшвыряв палочкой золу, обнажила тлеющие угли. Положив пучок тонких веток, развела огонь. Теперь она ясно различала, как кто-то царапает дверь во двор.
Быстро одевшись, выглянула из хижины. На безлунном небе ярко светили звезды, время от времени скрываясь за рваными облаками. Шумел лес, но даже сквозь него Фрея ясно различала тяжелое дыхание большого зверя. Вдруг дверь, вздрогнув, загудела от тяжелого удара.
Испуганно взвизгнув, девушка нырнула в дом, а темноту прорезал низкий, полный ярости рев. Судя по всему, в гости напрашивается чем-то очень раздраженный медведь.
— Дверь надежная, — пробормотала побелевшими губами Фрея. — Он сюда ни за что не войдет! Побесится и уйдет. Никуда не денется.
Видимо хищник посчитал по-другому. Дерево затрещало под сильным напором, но опять выдержало. Тогда раздраженный его неуступчивостью медведь стал драть когтями дверь и вроде даже пустил в ход зубы.
Это оказалось так страшно, что девушка мелко задрожала, едва не пустив под себя лужу. Закрыв уши ладонями, она заорала во всю глотку:
— Иди отсюда! Проваливай! Уходи!
На какой-то миг все стихло. Только где-то в лесу насмешливо ухал филин, да зловеще шелестели ветви деревьев. Но потом в дверь так ударили, что глубоко вделанные в камень бронзовые петли жалобно скрипнули, а медведь выдал ещё одну порцию душераздирающего рева, от которого слабели колени и мочевой пузырь.
"Что же делать? Ну что? — бестолково метались охваченные паникой мысли. — Он же меня сожрёт! Вот батман! И ведь упоротый какой!"
Фрея схватила стоявшее у стены копье и тут же застонала от бессилья, вспомнив свою первую встречу с этим хищником. Что она в одиночку сможет сделать такому гигантскому зверю? Медведь сломает её оружие, как прутик.
"Может, напугать его? — робко подумала девушка, стараясь не обращать внимания на дробный перестук зубов. — Чем? Голой ж…"
Вдруг её ноздрей коснулся запах дыма. Любой, самый могучий зверь отступает перед огнем! Отбросив копье, она, вихрем ворвавшись в хижину, швырнула в печь охапку хвороста.
— Давай, давай! — бормотала Фрея, подпрыгивая на месте, с нетерпением ожидая, когда оранжевые язычки крепко вцепятся в смолистые ветки, и со страхом прислушиваясь к реву бесновавшегося зверя.
Выхватив вспыхнувший сучок, девушка выскочила во двор, где едва не упала от очередного вопля, донесшегося из-за ограды. Ноги словно приросли к земле, пустили корни, ни за что не соглашаясь приближаться к дрожащей двери, за которой бушевал разъяренный медведь.
Фрея понимала, что отчаянно боится подходить к стене. Просто не в состоянии это сделать. Ужас намертво парализовал её мышцы.
