Но поскольку девушка не проявила никакого интереса к словам своей старшей подруги, или уж скорее названной сестры, та разъяснила все более детально, в первый раз за последние дни заставив её покраснеть.
— Или тебе больше нравится сопливый мальчишка, Одинокий Орех? — презрительно фыркнула женщина, увидев реакцию собеседницы. — Этот трус специально заболел, чтобы не проходить посвящение! С тем быком ему просто повезло. Он раньше ничего крупнее лисицы не добывал! У него даже вигвама своего нет. А у Глухого Грома много шкур, бронзовый котел, ножи и всякие красивые штучки, которые он наменял у заморцев.
— Мне никто из них не нравится! — огрызнулась Фрея, вытирая руки пучком травы, брякнув в сердцах. — Я вообще не хочу замуж!
— Да ты что?! — вытаращила глаза Лепесток Ромашки. — А как же дети?
— Не знаю, — она отвела глаза, уже жалея о своей несдержанной откровенности. Тут кстати в памяти всплыли чьи-то слова: "Не всякую мысль следует повторять вслух". — Я ещё не решила.
— Что же тут решать? — удивленно пожала плечами собеседница. — Ты женщина, значит должна рожать детей. А твой мужчина будет добывать мясо, чтобы вы не голодали, и шкуры, чтобы не замерзли. Ты знаешь, как у нас бывает холодно?
— Нет, — покачала головой девушка. Она ничего не имела против детей. Вот сам процесс почему-то вызывал у неё стойкое отвращение. Фрея понимала всю ненормальность этого, но ничего не могла с собой поделать, уже смирившись с этой патологией.
— Вода в реке замерзает! — со значением сказала Лепесток Ромашки. — А с неба падает снег! Без теплых шкур и вигвама можно замерзнуть.
Девушка собиралась признаться, что знакома со снегом и морозом, но вместо этого не могла удержаться от вопроса.
— Разве ты не сможешь поставить вигвам сама?
Ей данное сооружение показалось довольно простым. Жерди, кора, сучья. Вроде ничего сложного. Разве что каркас внутри? Но и его при известной ловкости можно научиться собирать в одиночку.
— Смогу, конечно, — подумав, ответила женщина. — Только без семьи это просто куча веток. Внутри должен жить мужчина, чтобы охотиться и приносить добычу женщине, которую любит, чтобы она готовила мясо, выделывала шкуры, и их дети. Которые, когда вырастут, будут кормить своих родителей, пока те не уйдут к предкам. Так заведено.
Она вдруг лукаво усмехнулась:
— Или тебе приглянулся кто-то ещё? Признайся, а я расскажу, какой он охотник. Я-то их лучше знаю.
Поскольку Фрее не хотелось отвечать на её вопросы, она задала свой:
— Что же без мужчины с голоду умирать? Разве женщина не может прокормить себя сама? Есть же орехи, ягоды. Да и охотиться можно научиться. Хотя бы на зайцев или оленей каких-нибудь. Дело не хитрое.
Лепесток Ромашки залилась звонким смехом, вытирая тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы.
— Женщины не охотятся!
— Но почему? — настаивала девушка, радуясь, что ей удалось сменить тему разговора.
— А почему дождь падает с неба? Почему приходит зима, а за ней весна? — продолжая улыбаться, пожала плечами аратачка. — Так заведено Великим Духом. Или у вас по-другому? Женщины выслеживают дичь, а мужчины смотрят за детьми и выделывают шкуры?
Она захохотала, махая руками.
— Только не говори, что они ещё и рожают!
— Я не помню! — зло буркнула Фрея, смахнув со щеки вонючую каплю, сорвавшуюся с пальцев собеседницы.
Они отнесли корзину со шкурой в вигвам.
— Теперь ей надо дня три помокнуть, — все ещё улыбаясь, сказала женщина.
— Чего это вы там так смеялись? — добродушно проворчала Маема-Расторопная Белка, кромсая ножом холодное вареное мясо.
— Фрея хочет научиться охотиться, — прыснула в кулак дочь.
Вопреки ожиданию девушки старуха не стала ругаться и даже не засмеялась.
— Если человек теряет память, он не знает того, что известно всем!
Она протянула Лепестку Ромашки мосол с остатками хряща.
— Для нас, женщин, все просто. После первой крови мать с бабушкой заплетают волосы девочки в три косы, и она становится невестой. Мы с тобой это обязательно сделаем, когда твои космы хоть немножко отрастут.
Фрея криво улыбнулась, принимая от Расторопной Белки полоску мяса.
— После того, как невеста входит хозяйкой в вигвам жениха, одну косу расплетают, — продолжила старуха, посасывая кусочек сала. — И делают две.
Она причмокнула губами.
— У охотников по-другому. Они же проводят много времени в лесу, вдали от стойбища, среди зверей и духов. Мало родиться мужчиной, чтобы стать охотником. Много лет живет мальчик в чужих родах, учится делать оружие, стойко переносить боль от ударов, укусов муравьев и сороконожек, голод и жажду. Узнаёт, как выслеживать зверя и ещё много тайных вещей, прежде чем получает право пройти испытание.
— Какое? — заинтересовалась Фрея.
— Их много, — протянула Расторопная Белка. — Молодые парни показывают, чему научились в "рысятах". Стрелять из лука, метать дротики, терпеть боль. Надо не шелохнувшись выдержать, пока уголь из священного костра не погаснет на плече. Если он упадет на землю, или мальчишка вдруг задрожит, то ещё на год останется "рысёнком" и станет посмешищем всего племени.
— Это больно, — покачала головой девушка.
