— Зачем он тебе? — не осталась в долгу Кудрявая Лиса и презрительно усмехнулась. — Для чего тебе мужчина? Ты же даже не женщина, а так, Бледная Лягушка!
Последнее слово аратачка произнесла с таким презрением, словно смачно плюнула в лицо ненавистной девице.
— Не твоё дело! — та повысила голос. — Где Глухой Гром?!
— Ушёл, не знаю куда! — старуха подалась вперёд. — Да и знала бы, не сказала! Чем реже он тебя видит, тем лучше. От тебя один позор да неприятности!
Кудрявая Лиса воздела руки к небу, явно привлекая к себе всеобщее внимание.
— Какой злой дух надоумил такого красивого и умелого охотника связаться с такой холодной и злобной дрянью! Проваливай отсюда!
— Заткнись, змея! — не стала терпеть оскорбление девушка. — Очень мне нужен твой бешеный сынок!
— Сама умолкни, дрянная девчонка! — привлечённые разгорающимся скандалом, к вигваму стали стекаться любопытные. — Я знаю, что мой околдованный сын всё равно приведёт тебя в наш вигвам. Но пока этого не случилось, я не желаю тебя видеть!
— Да я лучше всю жизнь одна проживу! — огрызалась Фрея. — Чем с мужчиной, который бьёт детей и женщин!
— Тебя вообще убить мало! — Кудрявая Лиса сделала пару шагов с таким видом, словно собиралась вцепиться последними оставшимися зубами в горло незваной гостье. — А детей мой сын никогда не бил! Ты ещё и лжёшь на каждом шагу!
— И врать нечего, вон как лицо Рогу Барана разукрасил, глаз из-за синяков не видать!
— Ого-го! — зашлась старуха дьявольским смехом. — "Рысёнок" — почти охотник. Если мой сын побил его, значит, есть за что!
— Рог Барана — ребёнок в сравнении с ним, — покачала головой девушка. — Глухой Гром совершил недостойный охотника поступок. Хотя, чего ждать от сына такой крикливой и скандальной матери!
Подобное оскорбление аратачка уже не могла оставить без ответа. С криком, похожим на хриплый клёкот хищной птицы, она бросилась на обидчицу.
Вот тут Фрея в первый раз показала, что не зря так долго училась у Отшельника. Отскочив в сторону, девушка толкнула Кудрявую Лису, одновременно подставила ей ножку. Старуха тяжело шлёпнулась на землю и громко заохала.
Странно, но никто из соседок даже не подумал вступиться за мать Глухого Грома, а немногочисленные охотники вообще отвернулись, и Фрея свободно прошла сквозь редкую толпу с гордо поднятой головой. Весь остаток дня с замиранием сердца она ожидала ответного визита разъярённого охотника. Вряд ли он оставит без ответа такое публичное оскорбление своей матери.
Глухой Гром действительно заявился. Только утром следующего дня. Шагнув в дверь, отодвинул в сторону хозяина и замер, гневно раздувая крылья красивого носа. Девушка, как ни в чём не бывало, возилась у очага, наполовину прикрыв лицо распущенными волосами.
Несмотря на всю свою злость, аратач не посмел осквернить себя общением с женщиной в "эти" дни, на сей раз пришедшие как нельзя вовремя. Фыркнув, молодой человек ушёл, но обещал вернуться. "Вот ещё Свенсон, — усмехнулась про себя Фрея. — Или Карлсон? Ну, не важно, тот скандинав с пропеллером в заднице".
Даже заморец, хотя и не отличался у себя дома особой приверженностью к обычаям Детей Рыси, предпочитал лишний раз не обращаться к девушке, ограничиваясь самыми короткими фразами. Из хижины он её не выгонял, но в этот период Фрея заходила туда последней, давая старику возможность уснуть.
Когда это случилось у неё здесь в первый раз, вредный Отшельник даже не подумал отменить ежедневные пробежки.
— Настоящий охотник должен терпеливо переносить страдания, — явно издеваясь, ответил он, когда ученица сообщила о своих… проблемах.
В жилище она вернулась чуть живой от боли, усталости и унижения. Однако наставник, как всегда сделал вид, будто не заметил её состояния, и решил продолжить тренировки.
Тут уж девушка взбунтовалась. Они здорово поругались. Брызгая слюной, заморец кричал, что "рысята" занимаются каждый день, и если Фрея всё ещё желает стать охотником, то не должна ни чем от них отличаться.
— Что же, мне умереть из-за пары дней? — огрызалась девушка, изнывая от желания стукнуть гадкого старикашку чем-нибудь тяжёлым и лучше по голове.
Но тот оставался неумолим.
— Тогда отказывайся от своей глупой затеи и живи, как все женщины, в вигваме мужа.
Очевидно, правы те, кто утверждает, будто в минуты нервного напряжения обостряются умственные и физические способности человека. Столкнувшись с, казалось бы, непреодолимым препятствием, Фрея вспомнила случайно услышанный в стойбище разговор.
Усмехнувшись, она заявила с чувством превосходства:
— Случается, что и "рысята" от своего вигвама далеко не отходят.
— Что-то я о таком не слыхал? — вскинул брови Отшельник.
— Перед тем, как убили Упрямую Веточку, "рысёнок" Львиный Рык наколол ногу сучком, — напомнила девушка. — А ещё бывает, съедят что-нибудь.
— Так ты что же, отравилась? — фыркнул заморец.
— Наверное, — картинно развела руками Фрея.
