Из моих писем, сенсей, Вы уже знаете, какой у Львенка норов. Повоевав в те времена вместе с тетушкой и тут и там, имея дело с самыми разными людьми, она выработала героический и вместе с тем задиристый характер. Эти женщины в крайней ситуации способны на все. Оставалось лишь успокоиться, объяснить все любовью, действовать разумно; найти самый подходящий способ разрешить эту проблему.
При мысли об искусственно вызываемых схватках внутри все холодело и становилось дурно, но я все же уповал на возможность решить проблему таким образом. В конце концов, думал я, Чэнь Мэй идет на суррогатное материнство из-за денег, стало быть, решить это с помощью денег будет только логично. А вот как я буду смотреть ей в глаза – большой вопрос.
После той встречи в палате у Чэнь Би я ее больше не видел. Ее фигура в черном платье, закрытое черной вуалью лицо, непостижимый образ жизни – все это наводило на мысли о том, что здесь у нас в дунбэйском Гаоми существует какой-то загадочный мир, к которому я никогда не был причастен. В этом мире живут благородные рыцари, ясновидцы, а некоторые из них скрывают свое лицо. Вспомнилось, как недавно я вручил Ли Шоу пять тысяч юаней в счет оплаты больничных расходов Чэнь Би и попросил передать Чэнь Мэй. Но через пару дней Ли Шоу вернул мне деньги, сказав, что она не берет ни в какую. «Может, Чэнь Мэй и идет на суррогатное материнство, чтобы оплатить расходы на лечение отца». При этой мысли меня обуяло еще большее смятение, это же просто – чтоб ей, этому Львенку, – ничего не оставалось, как только отправиться к Ли Шоу: если перебрать всех однокашников, лишь у него, можно сказать, с головой все в порядке.
Вчера утром мы с Ли Шоу сидели друг против друга в том самом уголке ресторанчика «Дон Кихот». На площади толпился народ, шло представление «Цилинь приносит сына». Ряженый Санчо поставил перед нами две кружки пива и тактично удалился с подозрительной улыбочкой на лице, словно ему уже известен мой секрет. После того как я сбивчиво изложил Ли Шоу суть дела, он легкомысленно рассмеялся.
– Что же ты чужой беде радуешься! – недовольно сказал я.
Он поднял кружку, чокнулся со мной и выпил добрый глоток:
– Какая же это беда? Это большое счастье! Поздравляю, брат! Ребенок на старости лет – большая радость в жизни!
– Брось эти свои шуточки! – Мне никак было не избавиться от тревожных мыслей. – Я хоть уже на пенсии, но все же человек казенный. Родится ребенок, ну и как я это объясню обществу?
– Какое общество, брат, – фыркнул Ли Шоу. – Да это веревка, которой сам себя связываешь. В чем суть того, с чем мы имеем дело? Твое семя соединилось с яйцеклеткой, зародилась новая жизнь и скоро – уа, уа – она появится на свет. Человеческая жизнь – это величайшая радость, ничто не сравнится с тем, когда наблюдаешь рождение жизни, которая несет твои гены, рождается новая жизнь, и это продолжение твоей жизни.
– Самая главная проблема, – прервал я его, – в том, куда после рождения этого ребенка мне идти прописывать его?
– И из-за такого пустяка ты переживаешь? Нынче не то, что раньше, были бы деньги, по сути нет ничего, чего нельзя уладить. К тому же, даже если его не пропишут, он ведь человек, он уже существует на этой планете и в конечном счете будет обладать всеми правами каждого человека.
– Хорошо, братишка, я же к тебе пришел, чтобы подумать, как быть, а ты мне одни пустопорожние разговоры! Когда я на этот раз вернулся, то обнаружил, что вы – не важно, образованные или нет – все почему-то говорите, как в театре. И у кого только научились?
– А это и есть то, что называется цивилизованное общество! – усмехнулся он. – В цивилизованном обществе все актеры – драматического театра, кино, телесериалов, театра традиционной музыкальной драмы, исполнители юмористических диалогов сяншэн и эстрадных миниатюр. Разве общество не есть одна большая сцена?
– Слушай, перестань трепаться, подумай лучше, как быть. Ты же можешь надеяться, что я при встрече назову Чэнь Би тестем?
– Ну назовешь ты Чэнь Би тестем при встрече, а как можно по-другому? Неужто солнце тут же погаснет? Или земля перестанет вращаться? Скажу вот тебе одну истину: не нужно думать, что всех людей на земле заботят твои дела, ты что, считаешь, что каждый только и смотрит за тобой? На самом деле у каждого своих беспокойств хватает, никто о твоем этом деле и думать не думает. Дочка ли Чэнь Би родит тебе сына или родится дочка у какой-нибудь другой женщины – все это твое личное дело. Даже если какой любитель совать нос в чужие дела и сбрехнет пару слов, это тоже все преходяще, как проплывающие облака: ветер подует, и они рассеются. Главное же – то, что ребенок твоей плоти и крови родится, – большое приобретение.
– Но я с Чэнь Би… По-моему, это просто аморально!
