Завывая, как взбесившаяся свинья, этот паршивец бросился на меня. Взгляд его был поистине страшен, сенсей, в душе я похолодел от ужаса, с воплями отступая и увертываясь. А он тыкал в меня шпажками и вопил:
– За одежду заплати! За одежду!
К своим словам он примешивал столько брани, сенсей, что и не описать, мне стало ужасно стыдно, что у нас в Дунбэе расплодилась такая поросль. Второпях я схватил с прилавка доску с написанными на ней именем производителя рыбной продукции и цены и стал, как щитом, отбиваться от этого паршивца. А тот нападал все яростнее, словно задумал добить меня. Шпажки то и дело втыкались в доску, досталось и моей правой руке: когда я не успел уклониться, потекла кровь. В голове у меня все смешалось, сенсей, я не знал, как быть, лишь отступал, повинуясь инстинкту самосохранения, уворачивался, пошатываясь. Не раз запинался сзади то о плетеную корзину для рыбы, то о какие-то доски и чуть не завалился на спину. Упади я, сенсей, не писать бы мне сейчас Вам письмо. Этот свирепый как тигр парень или заколол бы меня до смерти, или нанес бы столько ран, что меня отправили бы в больницу. Волей-неволей, сенсей, приходится признать, что в тот момент я был объят страхом, мой трусливый, слабый характер проявился во всей наготе. В растерянности я оглядывался по сторонам в надежде, что кто-то из торговцев протянет руку помощи, выручит в критической ситуации. Но они кто безучастно наблюдал, кто вообще не обращал внимания, а кто даже хлопал в ладоши. Я поистине никчемный человек, сенсей, дрожу за свою шкуру, во мне нет ни капли боевого духа, поэтому я и отступил под ударами десятилетнего мальчишки. Я услышал, как из меня вырывается слезная мольба, прерывистая как лай побитой собаки:
– На помощь… Спасите…
Мальчишка давно уже перестал завывать – он в сущности даже не всплакнул, – он впился в меня округлившимися глазами, в которых почти не видно было белков, пара каких-то толстых головастиков. Закусив губу и не сводя с меня глаз, он на секунду застыл, потом подскочил ко мне.
– Спасите!.. – закричал я, занося доску… В руку снова воткнулась шпажка, потекла кровь… Он рванулся ко мне опять. Так и наскакивал на меня раз за разом, а я раз за разом с криком «Спасите!» трусливо отступал, пока не вышел на яркий солнечный свет.
