Лягушки полностью

Чэнь Мэй. Почтенный господин! (Опускается на колени.) Умоляю вас, смилуйтесь, вынесите справедливое решение. Простолюдинка на самом деле не хотела родить ребенка, а получив плату за вынашивание, заплатить за пребывание в больнице и прыгнуть в реку. Но забеременев и почувствовав жизнь у себя в животе, уже не могла решиться на самоубийство. Во время беременности много кто не любил этого ребенка у меня в животе, а простолюдинка любила. У простолюдинки раны не только на лице, тело тоже изранено, и когда становится пасмурно и идет дождь, раны начинают зудеть и болеть, а когда сухо, кожа трескается и выступает кровь. О почтенный господин, простолюдинка десять месяцев беременная проходила, знаете, как это непросто. Почтенный господин, простолюдинка несказанной боли натерпелась, осторожничала, и ребенка-то родила, но меня обманули, сказали, что ребенок умер… Я знала, ребенок не умер… Я искала, искала и наконец нашла… Мне платы за вынашивание не надо, даже миллиона, десяти миллионов не надо, мне только ребенок нужен, почтенный господин, умоляю, явите милость, определите ребенка в мою пользу…

Гао Мэнцзю (обращаясь к Кэдоу и Львенку). А вы двое – законные муж и жена?

Кэдоу. В браке больше тридцати лет.

Гао Мэнцзю. В браке больше тридцати лет и до сих пор не родили ребенка?

Львенок (недовольно). А разве только что не родили?

Гао Мэнцзю. На вид вам пятьдесят с лишком, верно?

Львенок. Так и знала, что такой вопрос будет. (Указывает на тетушку.) Вот врач-акушер нашего дунбэйского Гаоми, она приняла несколько тысяч детей, вылечила незнамо сколько от бесплодия, может, и вам помогла появиться на свет. Можете спросить тетушку, она была свидетелем всей моей беременности до самых родов.

Гао Мэнцзю. Я давно уже наслышан о великой славе тетушки, вы, можно сказать, наша именитая землячка, вас все уважают, и ваши слова имеют большой вес!

Тетушка. На самом деле этого ребенка приняла я.

Гао Мэнцзю (спрашивает Чэнь Мэй). Она принимала роды?

Чэнь Мэй. Почтенный господин, перед входом в родильную палату мне завязали глаза.

Гао Мэнцзю. Судя по всему, разрешить это дело будет непросто! Вам придется сделать анализ ДНК.

Режиссер приближается к Гао Мэнцзю и что-то говорит ему на ухо. Гао Мэнцзю вполголоса возражает.

Гао Мэнцзю (вздохнув, поет). Странное дело, очень странное. / Я, почтенный Гао, испытываю затруднения, / Кому же в конце концов присудить ребенка. / Один превосходный план пришел на ум. (Спускается в нижнюю часть зала.) / Слушать всем, что я скажу: раз уж вы явились ко мне в присутствие, игра у меня обращается в жизнь, и это дело будет разрешено! Служители ямыня!

Служители ямыня. Здесь!

Гао Мэнцзю. Ежели кто не будет повиноваться моим приказам, того подошвой по лицу отходите!

Служители ямыня. Есть!

Гао Мэнцзю. Чэнь Мэй, Львенок, из вас каждый твердит свое, вроде бы все правильно и справедливо. Я временно затрудняюсь вынести решение, поэтому прошу Львенка сначала передать ребенка мне в руки.

Львенок. Я не…

Гао Мэнцзю. Служители ямыня!

Служители (хором, строго). У-у!..

Режиссер шепчет на ухо Кэдоу, тот тыкает Львенка, чтобы она передала ребенка Гао Мэнцзю.

Гао Мэнцзю (опускает голову и смотрит на ребенка). Вот уж правда славное дитя, неудивительно, что из-за него сцепились. Чэнь Мэй, Львенок, слушайте, что я скажу: мне не решить, кому присудить ребенка, могу лишь предложить вам вырвать его у меня из рук. Кто вырвет, того он и будет, с путаным делом так бестолково и разберемся! (Поднимает ребенка.) Начали!

Чэнь Мэй и Львенок бросаются к ребенку, ребенок ударяется в плач. Его выхватывает и прижимает к груди Чэнь Мэй.

Гао Мэнцзю. Служители! А ну отнимите у Чэнь Мэй ребенка.

Служители ямыня отнимают ребенка и передают Гао Мэнцзю.

Гао Мэнцзю. Дерзкая Чэнь Мэй, ты лживо заявляла, что ты – мать ребенка, но по тому, как ты отнимала его без всякого сочувствия, ясно видно, что ты только за нее себя выдаешь. Львенок, когда вы боролись, лишь услышала детский плач, из-за глубоких чувств к любимому дитяти испугалась, что ему можно нанести вред, и отпустила руки. Именно так в свое время вынес приговор в кайфэнской управе великий Бао: отпустившая руки и есть мать! Поэтому на основании прецедента ребенок присуждается Львенку. Чэнь Мэй, как похитившую ребенка и измышлявшую ложь, следовало бы осудить на двадцать ударов подошвой, но, памятуя о твоих увечьях, применение наказания отменяю, предлагаю покинуть присутствие!

Гао Мэнцзю передает ребенка Львенку.

Чэнь Мэй сопротивляется и кричит, но служители держат ее.

Чэнь Би. Какой же ты невежественный чиновник, Гао Мэнцзю!