Я прекрасно помню тот вечер, когда Чэнь Би заявился в наш дом, требуя вернуть Чэнь Мэй, вечер накануне Нового года, когда провожают бога домашнего очага[82], когда вокруг взрываются хлопушки и стелется пороховой дым. Львенок уже оформила переход к мужу в армию и ушла из здравпункта коммуны. После Праздника весны я должен был вместе с ней и Яньянь сесть на поезд и ехать в Пекин. Блок жилых помещений на территории части в Пекине и должен был стать нашим новым домом. Отец не поехал с нами, не захотел он жить и у старшего брата, работавшего в уездном городе, хотел остаться на своем куске земли. Хорошо, что в деревне работал второй брат, он мог за ним приглядеть.
После смерти Ван Дань Чэнь Би целыми днями пил, а напившись, то плакал, то горланил песни, шатаясь по улицам. Поначалу народ относился к нему с немалым сочувствием, но со временем он всем надоел. Во время розысков Ван Дань коммуна использовала средства Чэнь Би для выплат деревенским, но после ее смерти большинство вернули ему деньги. Коммуна не стала взимать с него расходы за содержание под арестом, поэтому, по самым скромным подсчетам, в то время у него на руках было еще никак не меньше тридцати тысяч юаней, вполне достаточно, чтобы пить еще несколько лет. Похоже, он и забыл о маленькой дочке, которую выхаживали в здравцентре тетушка со Львенком. Он подвергал жизнь Ван Дань опасности и заставлял родить второго ребенка в основном потому, что хотел мальчика, продолжателя рода Чэнь. И увидев, что после всех мытарств, бесчисленных трудностей и опасностей снова родилась девочка, стал колотить себя кулаками по голове с горестными воплями: «Небо оставило меня без потомства!»
Имя для девочки предложила тетушка. У ребенка были красиво очерченные брови, светлые глазки, да и старшую сестру у нее звали Чэнь Эр, вот тетушка и сказала:
– Вот и пусть будет Чэнь Мэй (Бровь).
Львенок аж в ладоши захлопала в восхищении:
– Какое красивое имя!
Тетушка со Львенком хотели удочерить Чэнь Мэй, но столкнулись с многочисленными трудностями с пропиской и оформлением удочерения. Поэтому к тому времени, когда Чэнь Би забрал Чэнь Мэй из рук Львенка и ушел, у нее еще не было прописки. Среди законного населения Китайской Народной Республики такого человека, как она, просто не числилось, она была «нелегальным ребенком». Сколько было в то время таких детей, никто не считал, но, полагаю, это должна быть потрясающая цифра. Проблема этих «нелегальных детей» получила наконец разрешение в тысяча девятьсот девяностом году во время четвертой переписи населения. Полученная в связи с этим сумма штрафов за сверхплановорожденных тоже составила астрономическую цифру. Но сколько этих денег в конце концов попало в казну – такое темное дело, что разобраться в этом не может никто. За последние десять с лишним лет народные массы наплодили множество таких «нелегальных детей», думаю, эта цифра тоже впечатляет. Сегодня сумма штрафа выше той, что была двадцать лет назад, больше чем в десять раз, и к следующей переписи, если родители «нелегальных детей» будут способны выплачивать штраф…
