Гуарекан замолчал, глядя в землю. А я-то думал, это привилегия только одного Брата, в плаще, как там его... Рорс?
- Получилось ещё хуже, - продолжал седой, сжимая в двух руках золотистый посох. - Юнэми не умели возделывать землю, туранэ не могли себя защитить, иситы - организовать... ольто постоянно думали о чём-то, мало что делая, а кауру обещали превратиться в животных, которые могут только добывать пищу и есть... Вторая эпоха завершилась через пятьдесят лет...
- Так мало? - вырвалось у меня.
- Наша ошибка, - покаянно склонил голову Гуарекан. - Но к Третьей эпохе мы подошли обстоятельно. Да, не смотри так удивлённо. Это у вас мы - боги, всемогущие и всесильные... но мы очень похожи на вас, разве что в каждом из нас - все знания созданных им людей. Мы тоже ошибаемся, и ещё как. Но двух раз нам хватило. Мы решили пойти иным путём: расселили племена по разным местам, но в каждом из них были свои касты.
Я понятливо кивнул. Теперь он говорит о нынешнем мире.
- Несколько ольто стояли во главе племени, орудиями ольто были туранэ, достаточно умные и расчётливые, которые могли руководить народом, успокоить бунтующих и вселить отвагу в нерешительных. Иситы стали охотниками и воинами, защищающими своё племя от диких зверей. Юнэми получили ум и фантазию и стали архитекторами, врачами, художниками, они несли в мир необходимое и прекрасное, без чего жизнь невозможна. Кауру же возделывали поля, строили дома и стены и занимались животноводством. Мы назвали эту взаимосвязь "иерархией"... а вы во что её превратили? - совершенно неожиданно и очень отчаянно сказал бог, и мне стало плохо и стыдно за людей. И этот его голос - как будто мой отец, самый родной и близкий человек детства, рядом со мной умирает в жутких мучениях. Такого в моей жизни не было, но я как-то ненароком вспомнил своего настоящего отца, и мне показалось, что Гуарекан - это он.
- Во что? - спросил я, чтобы восклицание бога не осталось просто восклицанием. Гуарекан посмотрел на меня с болью во взгляде.
- Я расскажу, - и от этих двух слов мне стало ещё хуже. - Мы думали, племена встретятся, объединятся и создадут мир, где кауру, юнэми, иситы и туранэ будут счастливо жить, каждый занимаясь своим любимым делом, под руководством ольто. Примерно так всё и вышло. Только сначала были войны, много войн. Я никогда и представить себе не мог, что люди будут убивать друг... друга... помогло только то, что люди успели образумиться. После самой страшной из войн...
- Война Центра, - вспомнил я. Это была последняя война в истории, после которой Иерархия приняла нынешний вид (один материк - одна страна). Я этой войны не помню, думаю, что и моя бабушка тоже, потому что была она, если мне не изменяет память - лет триста назад.
- Да, - кивнул Гуарекан. - Вы так называете её. После войны люди объединились и принялись отстраивать мир, и нам было приятно это видеть. Мы даже отмели вариант прервать Третью эпоху, что хотели сделать, когда увидели человеческую жестокость. А потом...
Гуарекан опять стал собираться с духом. Братья бросали на него сочувственные взгляды из отдалённых концов поляны, видимо, догадываясь, о чём он там говорит.
- Они стали притеснять друг друга. Ольто к тому времени было уже восемь, раньше их было больше, но мы поразмыслили и сочли восемь оптимальным количеством. Это были единственные люди, которые ни разу меня не разочаровали. Они верят в нас и теперь, и никогда не станут никого притеснять.
- Может быть, это обусловлено характерами богов?
- Что ты! - распахнул глаза Гуарекан. - Если бы люди были такими же, как мои Братья, мир был бы идеален!
- Вы что, никогда не ссоритесь?
- Нет, - сейчас это было словом бога. - Спорим - да, но мы всегда заодно. Наш союз нерушим. И мы никак не могли понять, почему люди не могут жить так же.
- Ну, их же не пятеро, - попробовал пошутить я.
- Вряд ли проблема в этом. Но я сбился. Туранэ, как высшая и самая сообразительная каста, стали притеснять всех остальных. Разозлённые этим иситы, пользуясь своей силой, надавили на юнэми, а те в свою очередь отыгрались на кауру. Вот почему Рорс всё время такой печальный, он ведь чувствует боль каждого человека...
Я понятливо кивнул. Кауру сейчас очень тяжело, хуже, чем всем, и боль этой касты - не пустой звук.
- Я не знаю, почему так получается, - Гуарекан совсем поник. - Они не любят друг друга. Ведь ни одна каста никогда не считалась выше другой. А потом... это ведь началось ещё до войны... тогда сильнее, чем иную касту, ненавидели только иную касту другого племени.
Бог замолчал. Я начал осознавать, что всё, что он говорит, не так далеко от правды. И как-то он уж очень сильно реагирует на всё, что рассказывает. А искренности в нём, пожалуй, не меньше, чем в моей подруге Исите...
