— Ты упал с огромной высоты и чудом не повредил позвоночник, очевидно, успел сгруппироваться. В остальном… Я не знала, что может быть столько сломанных костей. Доктору Э’реру и медикам пришлось «заморозить» твое тело, чтобы исключить болевой шок, и провести три восстановления за шесть часов.
Эта цифра заставляет меня поперхнуться.
— Сколько?!
— Да, это слишком много за такой короткий срок, — тон мамы сменяется на извиняющийся, — так что может наступить откат. Но ты жив.
Я боюсь задавать следующий вопрос, но лучше узнать все сразу, чем мучиться неизвестностью:
— Я жив, а мои друзья?
— С Харом и Кьяной все в порядке. В отличие от тебя, они отделались царапинами. Насколько я поняла, эйрлат, на котором они летели, успел набрать высоту. Взрывная волна его зацепила, но пилот смог вовремя выровняться и долететь до Первого.
— А Мэйс? Там был еще один эйрлат с Вирной и ее сестрами! Что с ними?
Мама опускают взгляд в пол.
— Знаю, что вернулись только три «стрекозы».
Три из восьми.
— Думаю, об остальном тебе стоит спросить отца. Но он сейчас слишком занят тем, что происходит.
— Спрошу, — киваю я и поднимаюсь. — Прямо сейчас. Для меня он найдет время. Ему придется это сделать.
Я пошатываюсь, и мама хватает меня за руку, подставляет плечо, когда я начинаю заваливаться:
— Лайтнер, ты слишком слаб, чтобы геройствовать. Лучше останься в капсуле.
— Только после того, как узнаю, что с Вирной.
— Ты же не успокоишься, пока с ним не увидишься? — уточняет мама.
— Нет, — мой голос звучит твердо. Если бы еще таким же твердым был мой шаг!
— Я свяжусь с ним, — обещает она. — Прямо сейчас. Только, пожалуйста, ложись обратно. Тебе нужно беречь силы.
— Только при условии, что Диггхард К’ярд придет ко мне.
— Хорошо-хорошо. — Мама надавливает мне на плечо, заставляя вернуться в капсулу. Без верхней крышки это практически кровать с мягким матрасом.
Она отходит и достает свой тапет.
— Он очнулся, Диггхард. Требует встречи с тобой. Ты просил предупредить.
Я не свожу с нее взгляда, но больше мама ничего не говорит, возвращает тапет на место и возвращается ко мне:
— Он придет. Попросил подождать несколько минут.
Это, по меньшей мере, неожиданно, потому что раньше отец не особо жаждал со мной разговаривать.
— Попросил? — морщусь я, а она пожимает плечами.
— Ты знаешь своего отца.
— Я уже не уверен в этом, мам.
В голове множество вопросов. Не только к отцу, к ней тоже, но я не знаю с чего начать.
— Меня спасло не восстановление, да? Я ведь переломался на тех камнях. Когда очнулся впервые, подумал, что меня парализовало.
Мама приподнимает брови:
— Ты помнишь это?
— Да.
— Тебя спасла сила въерха, твоя и твоего отца. Он вернул тебя к жизни, сын.
— Почему ты назвала его своим должником?
Теперь она бледнеет. Даже больше, чем сейчас.
— Это неважно.
— Важно, — отрезаю жестко. — Хватит уже лжи. Я едва не погиб там, поэтому мне нужна правда.
Мама раздумывает, но всего минуту.
— Потому что я многие годы отдавала ему свою силу. Делилась с ним ею. Для того, чтобы Диггхард К’ярд стал в разы сильнее. Видишь ли, он поэтому женился именно на мне. Моя сила идеально ему подходит.
Сказать, что меня это шокирует — значит, ничего не сказать.
— Что значит — подходит? Ты отдавала ему свою жизнь. Буквально! Свое здоровье. Твоя сердце изначально не было слабым, так? — Страшная догадка заставляет меня похолодеть. — Что же ты получила взамен?
— Лайтнер, успокойся! — прикрикивает на меня мама, и я понимаю, что снова почти вскочил. — Иначе я ничего больше тебе не расскажу.
Ее угроза заставляет меня сжать зубы и вернуться в капсулу.
— Я получила очень много. Защиту. Дом. Двух прекрасных сыновей. Возможность заниматься благотворительностью, как я всегда и хотела. Помогать въерхам и… — Она запинается, но потом сразу продолжает: — Помогать людям. Я организовала несколько дополнительных стипендий для участников учебной лотереи Калейдоскоп.
— Диггхард К’ярд тебя купил, — выплевываю. Мама всегда была моим идеалом, и сейчас этот идеал разрушался на моих глаза, как еще недавно рушилась база миротворцев. — Ты поэтому так легко от меня отказалась, когда он меня прогнал? Наверняка, отец пригрозил отправить тебя следом, если станешь со мной встречаться?
Мама вспыхивает.
— Не смей так со мной разговаривать! Я по-прежнему, твоя мать, а он — твой отец. Диггхард не отказывался от тебя, он лишь хотел немного тебя проучить.
— Заставить приползти к нему на брюхе?
— Нет. Научить тебя самостоятельности. И ты справился, Лайтнер. Я видела рекламу с тобой.
Я на это не ведусь.
— Толку от этой рекламы, если в Ландорхорне сейчас война!
Только маму это нисколько не пугает.
— Мы под надежной защитой, сын.
— Мы? Кто — мы? Первый и Второй круги? А остальные? Ты же занималась благотворительностью, тебе же не должно быть совсем наплевать на людей.
Я яростно цежу все это, и оборачиваюсь, когда двери кабинета отодвигаются в сторону и к нам присоединяется отец. Он морщится и вместо приветствия присоединяется к нашей «милой» беседе:
— Они не люди.
