— А кто? — я сжимаю кулаки, с какой-то извращенной радостью замечаю, что отец выглядит уставшим и потрепанным. На лице залегли глубокие складки морщин, рубашка мятая, даже из взгляда ушло привычное высокомерие. — Отбросы?
— Нет, Лайтнер, я не об этом. Все, за кого ты так переживаешь, не люди. Они лиархи. Раса, которая тысячи лет назад желала нас поработить.
Не знаю от чего больше у меня кружится голова: от того, что Э’рер и медики вернули меня практически со Дна, или от слов Диггхарда К’ярда.
— Как?.. Что? — Я перевожу дыхание, встречаюсь взглядом с отцом. — Мне давно не пять лет, чтобы ты мог скормить мне очередную сказочку. Это даже звучит как бред!
— Лиархи — сказка? — У него даже голос хриплый, и я понимаю, что Диггхард сам на пределе — он отдал слишком много сил. — Я думал, что ты видел новые способности Вирны Мэйс. Не просто так на нее ставят ныряльщики. Или она считает, что она избранная, уникальная? Нет, сын, их целый Раверхарн. Просто девчонке Мэйс повезло больше остальных, она упала в океан и, вместо того чтобы пойти ко дну, узнала самую важную и опасную тайну нашего мира.
Правитель Ландорхорна умеет размазать словами по поверхности, он слишком давно в политике, но сейчас меня размазывает правда. Правда, в которую я отказываюсь верить. Отец это понимает, читает по моему лицу, потому что презрительно усмехается.
— Как такое возможно? И как такое произошло? Ты сказал, что лиархи хотели… Поработить въерхов?
— Именно. Древние развязали долгую и яростную войну, которую сейчас называют Глобальной катастрофой. Что ж, как раз глобальной она и была. Лиархи затапливали материки, наши города, чтобы потом занять их. Ведь они могут спокойно жить на суше. Все тонули в крови, и Лидх Картерн придумал план: заманить выживших лиархов в ловушки, объявить перемирие, пообещать, что никто не станет пользоваться силой, а на деле отрезать их от морей и океанов навсегда. Взрослых они уничтожили сразу, оставили только детей. Новые поколения лиархов сами верили, что они пустышки. Что они люди.
Поэтому любое приближение людей к воде в Раверхарне карается смертью.
— А как же Проседание? Это тоже придумано, чтобы никого не подпускать к океану?
— И да, и нет. Наша сила не способна отменить природные катастрофы, но даже их можно использовать для политики.
— Менять настоящую историю по своему усмотрению? — морщусь я. — Люди считают, что они преследовали въерхов!
— Лиархи преследовали. Это небольшое историческое искажение, не меняющее сути происходящего.
— Ты знала? — поворачиваю голову к притихшей матери.
— Узнала совсем недавно.
— Дай угадаю, когда. В день приступа, да? Ты тогда передумала насчет меня и Вирны, начала отговаривать, хотя до этого была на моей стороне.
Видно, что мама чувствует себя неловко под пронизывающим взглядом отца, но все равно кивает.
— Да, тогда я узнала всю правду.
И ничего мне не сказала!
Потому что она с отцом заодно. Потому что считает так же.
Я отворачиваюсь от матери, если честно, даже видеть ее сейчас не хочется.
— Почему для остальных въерхов это тоже тайна?
Теперь морщится отец:
— Потому что всегда и во все времена были такие идиоты как ты, готовые связать свою судьбу с людьми. Испытывающие чувства.
— Ты сказал, что Вирна вернула себе силу, когда Ромина столкнула ее в океан. Значит, это активатор. Живая вода. В воде лиархи снова обретают свои способности. А как же Нресская волна? Тогда океаном накрыло все побережье Ландорхорна. Неужели никто не открыл в себе силу?
Улыбка отца снисходительная, будто я сказал сущую глупость.
— Открывали, и не только во время катастроф. Но везло далеко не всем. К тому же, для того, чтобы ее использовать, нужна практика и подпитка стихией, а, как ты знаешь, в нашем мире это заканчивается знакомством с агентами Подводного ведомства. Именно этим они занимаются — оберегают наши тайны. Вирна Мэйс не единственная любительница поплавать, но в последнее время их стало слишком много.
— Ныряльщики.
— Ныряльщики. Миротворцы. Анархисты. Мне без разницы, как они себя называют, если мешают установленному порядку в Ландорхорне.
— Ты хотел сказать диктатуре? Или геноциду?
Дети. Въерхи древности оставили только детей. Возраста Тай или меньше, чтобы те не могли ничего вспомнить. По-моему, обе расы могли поспорить между собой в жестокости!
Наши взгляды скрещиваются. В глазах отца столько ненависти, что даже меня пронимает.
— Изменники, — выплевывает Диггхард К’ярд, — из-за которых сегодня погибли мои лучшие бойцы.
— Это Дженна Карринг, — говорю я. — Миротворцы здесь не при чем. Они хотели мира между людьми и въерхами.
— Поэтому взяли в заложники тебя и твоих друзей?
— Это не так! Разве Хар не рассказал правду? Они помогли нам спастись от Дженны. Помогли спрятаться. Они не хотят войны.
Отец смотрит на меня, не мигая, а потом вздыхает:
— Какие бы цели они не преследовали, они узнали о лиархах, а это недопустимо.
Меня цепляет прошедшее время, которое он использует.
— Что значит «преследовали»? Где они?
— Остались там, где им и место, под теми скалами.
