Парень подается назад, вжимается в сиденье.
— Нет.
— Хочешь присоединится к своей подружке?
Родрес просто взлетает со своего места, явно собираясь на него броситься. В этот момент Лэйс успевает незаметно сползти на сиденье, чтобы выставить ногу, и парень растягивается на полу салона. Стоящие снаружи ныряльщики хохочут.
— Вытаскивайте его. И сажайте к себе, пока я не передумал.
Подняться Родресу не помогает никто, я усилием воли заставляю себя остаться на месте и мысленно благодарю сестру за то, что она сделала.
Когда парень все-таки выходит, внутрь забираются еще шестеро ныряльщиков. Несмотря на просторный салон, нам приходится потесниться.
— Летим строем, — командует Н’эргес остальным пилотам. — Вы все за нами.
Строем — это хорошо. Похоже, Лэйс тоже так думает, потому что стоит бронированным дверям запечатать нас внутри, она мне подмигивает. Понимает ли она, что я собираюсь сделать? А если понимает, осознает ли, насколько это опасно?
— Что, если в нас будут стрелять? Въерхи? — спрашиваю я у сидящего рядом со мной ныряльщика.
— С чего бы въерхам стрелять в своих?
— Да мне плевать! Я не хочу сгореть заживо.
— Заживо не сгоришь, — хохочет один из ныряльщиков. — Если не развалишься на части в воздухе и не умрешь от удара о землю, вот здесь есть кнопка аварийной разблокировки. Она работает даже в условиях полного краха электроники, от двух автономных источников.
Я смотрю на две боковые панели, с одной и другой стороны. Рука так и тянется проверить, как это работает, и работает ли, но рядом с пилотом сидит Н’эргес, и при нем это явно делать не стоит. Остается надеяться на то, что этот парень прав, и на то, что Лэйс меня поняла. Равно как и Тимри.
На легком ходу стрекозу выводят из пещеры, а после мы стремительно набираем высоту. Я откидываюсь на сиденье и глубоко дышу. Пытаюсь просто почувствовать воду так, как чувствовала ее будучи рядом. Она и сейчас рядом: моя родная стихия, мой океан. Я не представляю, сколько от точки за мысом Гор до Пятнадцатого, но явно быстрее, чем на обычных эйрлатах.
Поэтому уже сейчас прикрываю глаза, снова и снова пытаясь «достучаться» до стихии, и она откликается. Кончики пальцев начинает легко покалывать, будто к ним тянутся невидимые нити, а в груди разрастается сила, способная затопить меня всю.
— Эй, ты! Припадочная! Опять тошнит, что ли? — цедит один из ныряльщиков.
— Отстаньте от нее! — Лэйс сжимает мою руку в своей, и меня ударяет импульсом силы.
Слабым, но достаточным для того, чтобы понять: старшая сестра понимает, что я задумала.
Как и на то, что Тимри все-таки с нами. Что я в ней не ошиблась.
Дальше я просто сижу, уставившись в одну точку, считаю про себя. Мне только считать и остается, в стрекозах и время, и расстояние неразличимы, я даже не представляю, где мы сейчас находимся. У меня будет всего несколько мгновений, чтобы все сделать, а потом — несколько мгновений, чтобы ударить по панели разблокировки.
И сделать это после того, как мы окажемся под водой.
— Меня сейчас стошнит, — говорю я.
— Только на не на меня! — ныряльщик отодвигается в сторону.
— Мне нужно к окну. Пустите меня к окну.
— С какой стати кто-то решил, что она вообще на что-то способна? — выплевывает парень, но все-таки двигается, и я прижимаюсь к окну. Бескрайняя гладь океана, над которой мы летим, сейчас кажется черной. Ночью вообще сложно что-либо рассмотреть, как в ту ночь, когда Ромина везла меня сюда, чтобы сбросить в воду.
По какой-то черной иронии, я собираюсь сделать то же самое.
Именно эта ночная темень, разрываемая только приглушенным светом фар стрекозы, сейчас играет мне на руку. Прижавшись к стеклу, я вглядываюсь в побережье, чтобы не пропустить знакомый изгиб, за которым начинается выход на Пятнадцатый. Промышленный Пятнадцатый, где живет Алетта. И еще больше миллиона людей — если верить статистическим данным, которые ежегодно оглашались для всех.
Не знаю, сколько проходит времени, когда я вижу его. Вдалеке.
Пятнадцатый. Огни.
Поэтому закрываю глаза, опускаюсь на сиденье и полностью отпускаю силу. Она врывается в меня сплошным неконтролируемым потоком, таким, от которого я на миг перестаю чувствовать себя собой, а после погружаюсь в него как в воду, чтобы получить ее отклик. Я действую наугад, но чувствую, как бурлит стихия в груди, и чувствую, как она отзывается снаружи. Мне не нужно даже смотреть, я вижу ее внутри, эта волна поднимается из недр океана, такая же черная, как черное небо, и закрывает его собой.
За миг до того, как она ударит в нас, я чувствую рывок: стрекоза пытается уйти в сторону, но не успевает. Вода обрушивается на нас, накрывает и поглощает, увлекая за собой вниз. Я падаю грудью на колени и закрывая голову, слышу вопли, ругательства. Приоткрываю глаза, на миг, чтобы увидеть Лэйс — она тоже подобралась.
Удар.
Меня швыряет, как игрушечный мяч. На кого-то.
