Трон – королю, народу – власть.
И из казны в карман не класть.”
“ – Мы скоро выберем Царя!”
“ – Видать платил тебе за зря.
Поизбивали постовых,
Чинов сгубили и простых…
А как же нам без них прикажешь?
Ты, Милюков, под спудом ляжешь.
Бескровно, тихо обещал.
Поверил я, засим сплошал…”
“ – То самый важный из шажков.
Он из глубинных родников.
Сметает ветхого барьер.” -
Протараторил им Вольтер.
Посол Вольтера поддержал
И пылко долго руку жал.
Сигару закурил Мороз.
Пустил кольцо французу в нос:
“ – А ты ученая башка!
Но на меня тонка кишка.
Люэс – парижская зараза.
Все революции – проказа.
Грех заражения от вас.
Грядёт предсмертья тяжкий час!”
И залпом водки опрокинул,
И кулаком о скатерть двинул.
Со льда, бегом, ещё бутыль,
Всё под задорную кадриль.
Заставил приглашенных пить:
“ – За то, чтобы России быть!!!”
Чутьем сквозь время прорицая,
Застыл над рюмкою у края:
“ – Придется мне со всеми сгинуть.
Отчизну не могу покинуть!”
Рубли, как птенчики, кружатся.
Наш Дядя любит утешаться.
Наскучило. Видать пора.
“ – Вольтер! Заждались номера.
До девок в двадцать пять рублей!”
На посошок плеснул халдей.
Мчит. Фары. Пьяный в драбадан.
А над Невой клубит туман.
Костры чадят у мостовой.
Притормозил. Взмахнул рукой.
К себе чумазых подозвал.
“– Большевики?” И этим дал…
В подарок от щедрот авто.
А на душе опять не то.
Вольтер порядком надоел.
Он с Дядей явно не у дел.
А Барин палит сгоряча,
Снимает шубу со плеча:
“– Бери, француз! Тебе подарок.”
А дальше, лучше без ремарок…
Коты за окнами орали,
Когда на Крюковом канале
Очнулся барин. Без часов.
Всё раздарил за будь здоров!
В одном исподнем потащился
И на Английском очутился.
К Никольскому направил взгляд.
На том кресты огнём горят.
Тут нищий перед ним – калека,
Слепой с рождения до века:
“ – Дай денег, милый, помоги.”
“ – А где они… мои рубли?”
Не смог. Креститься тут же стал.
С калекой сел и зарыдал.
––
Какая липкая жара.
Задворки! Пруссия! Дыра!
Цикад до звона хор орёт.
Гнедой копытом искру бьёт.
Ночь. Крик встревоженной совы.
Да душный запах от травы.
Невдалеке видна во мгле
Стена с зубцами на скале.
Сюда фортуна привела.
Я прыгнул на земь из седла.
Камней громоздких складный ряд.
Навстречу выступил солдат:
“ – Вольтер, мой милый друг, изволь.”
“ – Великий Фридрих! Мой Король!”
Хотел отдать ему поклон.
Но жестом не дозволил Он:
“ – Пожалуй в замок родовой.
Лишь здесь могу быть сам собой.”
Мы перешли за мост, за ров:
“ – С тобою будем без чинов.
Зови, как равный – старый Фриц.”
Под башней с язвами бойниц
Из ниши факел подобрал
И, подсветив, повлёк на вал.
До крепости. И в коридор.
Искра затлела. Мушкетер
Приник, прицелился. Хлопок!
Дым аж под самый потолок!
И загремела канонада.
Который день уже осада.
Бой за воротами кипит.
Знамена плещут, горн трубит!
Я растерялся, сделал шаг.
Виденье сгинуло во мрак,
В пучину бесконечных лет.
Мушкет прижав, белел скелет.
Скользил по галерее свет.
“ – Скажи мне. Правда, Бога нет?”
“ – Сир, нет Его! Но сей обман,
Полезен для царей и стран.
Коль челядь мелкая прознает,
Ножи достанет, покромсает.
Нас спящих слуги станут резать.
Нельзя народу это ведать.
И Женам то излишне знать.
Зачем же космосом пугать?”
“ – Всё верно” – молвил Старый Фриц.
Подвалом ветхим, вдоль темниц -
Вглубь. Лестницею винтовой,
Касаясь свода головой.
Ступенями наверх поднялись.
Там цефеиды излучались,
Мерцали млечные огни.
“ – Где Ваша свита?” – “ Мы одни.”
На ухо тихо прошептал:
“ – Двух полковых флейтистов взял.
Умеют делать тру-ля-ля
На нижней дудке Короля.
Тебе довериться решил…”
Я молча следом поспешил.
Он отпер залу без окон.
Рядами банки с трёх сторон.
Дощатый стол, такой же стул.
Мне Фридрих на него кивнул.
Присел. Ослушаться не смел.
Что было в склянках разглядел.
Уродцы в спирт погружены.
Черты стеклом искажены.
“ – Мой старый Фриц… Я поражён!”
Над тумбою склонился Он:
“ – На днях известье поутру
Случайно про мою сестру.
В Руси, которая теперь.”
Тут Фриц толкнул за тумбой дверь
И банку с органом достал.
К свече придвинул, подозвал:
“ – Вот сердце мужа той Зазнобы.
К Ней лично не питаю злобы.
Убийца мне его продал.
Я уяснил такой финал.
Не быть гомункулу Царём!
Смотри. Оно стучало в нём.
Принц сердце карлика носил,
И этим подданных бесил.
Примкни к устройству Левенгука.”
“ – У глаза резво вьется штука!”
“ – Антерозоид пред трубой.
Я был благословлён судьбой,
Увидел, сбросил живчик кожу!
В нём страха нет, его умножу.
Под кожей обличился Зверь.”
“– Я понимаю Вас теперь.
Способны наплодить солдат,
Врагам из замка ставя мат.”
Король метнулся со слезами
На покрывало с черепами.
Под покрывалом крышка гроба.
Взрыдала царская особа:
“– Со мной отец – Король солдат.
Для чужеродных – Супостат.
Родная кровь – судьбы урок!
Он был ко мне всегда жесток.
О юность… Поиски. Мечтал…
Я – несомненный либерал.
Вкусил свободы аромат
От корня греческих услад
С высоким статным лейтенантом.
Он был красавцем и талантом.
И с ним бежал через Ла-Манш.
Настиг отец, суров реванш.
Блондинчик-друг, любовник мой
За то расстался с головой.
Отец дерзнул двоих казнить.
Но Королей не мог дразнить.
Европы разразился гнев.
Перед Волками дрогнул Лев.
Кронпринцу это жизнь спасло.
